Заметки о моем поколении. Повесть, пьеса, статьи, стихи - Фрэнсис Скотт Фицджеральд

Дорис (развивает свою мысль). Из ума вы, конечно, не выжили. Не воображаете себя ни Наполеоном, ни яйцом всмятку, нет! – но головка у вас слабая. Сами, наверно, замечаете. Словно не все дома.

Папа (просыпаясь). В каком смысле?

Дорис (взбешенно). Об этом я и толкую! Заснуть, когда с тобою говорят о благе собственного сына!

Папа (с недоуменным раздражением). Прочь с глаз моих. Нахальная девица. Никакого воспитания.

Дорис (удовлетворенно). Прекрасно. Ничего другого я и не ожидала. Продолжайте в том же духе. Когда разойдетесь по-настоящему, я вызову карету из желтого дома.

Папа (сухо). Простите, я занят. (Закрывает глаза.)

Дорис. Когда-нибудь вы в своем министерстве спрячете все деньги – и забудете куда.

Папа (лаконично). Там нет никаких денег.

Дорис (оправившись от изумления). Как прикажете вас понимать?

Папа (сонным голосом). В казне ничего нет. Вчера там было семь тысяч долларов, но я потрудился дотемна, и теперь там не осталось ни одного пенни.

Дорис. Вы сошли с ума!

Папа (мучительно борясь со сном). Хм.

Дорис. Как вас понять? Спустили деньги – которые, кстати, не ваши! – на женщину?

Папа (как всегда, он мало что расслышал). Да, ни одного пенни. Вчера утром я сказал себе: «Хорейшо, осталось только семь тысяч долларов. Трудись хоть дотемна, но избавься от них». И я избавился.

Дорис (подавленная размахом преступления). Сколько там было всего?

Папа. Всего? Это надо поднимать документы.

Дорис. Стоило двадцать лет с умным видом протирать кресло, чтобы вдруг забыть о возрасте и втюриться! (С презрительной жалостью.) Она же вас круглым дураком выставила!

Папа (грозя ей пальцем). Нельзя так разговаривать. Надо вежливо…

Дорис. Вы, конечно, знаете цену вежливости – тем более что деньги казенные.

Папа. Вежливость… Она мне сослужила добрую службу. Мать, помню, говорила: «Хорейшо…»

Дорис (не слыша его). Как ее звали?

Папа. Роксана.

Дорис. Где же она вас подцепила?

Папа. Моя мать?

Дорис. Любовница.

Папа. Она говорила: «Хорейшо…»

Дорис. Наверняка она говорила и другие слова. Знаю я, чем приманивают старичков. Нагляделась. Старикам подавай телячьи нежности.

Папа. Нет, вежливость.

Дорис. Телячьи нежности! Как она нас называла – бубуся? Как-нибудь так? Гадость какая.

Из дома выходит Джерри. Услышав следующую папину реплику, он смекает, что здесь идет травля.

Папа. Я погибаю от жары, прошу оставить меня в покое. Видеть тебя не желаю.

Джерри. Послушай, Дорис, не лезь к нему со своими платьями и шелковыми чулками, у него есть дела поважнее.

Дорис. Поважнее, чем шелковые чулки?! Ты лучше расспроси его самого!

Джерри. Мало кто умеет оценить нашего папу по достоинству. Правда, папа?

Дорис (возбужденно). Нашлись такие, оценили! Послушай, что он тебе сам скажет! (Папе.) Расскажите-ка, что вы вытворяете на старости лет! (К Джерри.) Является к нему женщина и говорит: «Хорейшо!» (Кривляясь, произносит имя благоговейно и страстно.) А он: «Держи…»

Джерри (обрывая ее). Какая еще женщина?

Дорис. Роксана. Ты спроси, куда он девал деньги из казны. В его-то годы!

Джерри (встревоженно). Послушай, Дорис.…

Дорис (папе). Старый чурбан! Я беру обратно свои слова, что вы не в своем уме. (К Джерри.) Смотри, он начинает буянить. (Притворяется напуганной.) Да-да, папа: вы – яйцо всмятку. Только успокойтесь. Сейчас вызову карету из психиатрической лечебницы.

Папа. Я делал это в темноте. Думал: так правильнее.

Дорис. Избавьте, пожалуйста, от подробностей. Я невеста – уважайте мое положение. Наверное, вы накупили ей всего на свете. Неудивительно, что во всем Вашингтоне я не нашла для себя пары приличных туфель. Джерри давно должен был подвергнуть вас обследованию.

Джерри начинает понимать, что случилось нечто непоправимое. Он понуро опускается на стул.

Папа. Я сделал это в темноте.

Дорис. А как еще обделывать темные дела?

Джерри. Шарлот-та!

Шарлотта (появляясь в верхнем окне). Не кричи на меня!

Джерри. Спускайся сюда.

Дорис. Тут у нас папа на старости лет отличился.

Шарлотта. Не могу же я спуститься в сорочке!

Дорис. Какое это имеет значение? В любом виде нас отсюда выставят.

Шарлотта. У него что, запой?

Дорис. Хуже. Женщина.

Шарлотта. Держите его, я сейчас спущусь. Я знаю к нему подход.

Появляется мистер Джонс.

Папа (тоном заклинания). В три часа наступит конец света!

Дорис (она вне себя). Среди нас сумасшедший! Несите веревку!

Джонс (ужаснувшись). Вы собираетесь его повесить?

Из дома выбегает Шарлотта.

Папа. Соединенные Штаты были богатейшей страной в мире. Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, нежели богатому войти в Царство Божие.

Его слушают в безмолвном ужасе.

Поэтому все деньги, что оставались в казне, я спалил в огне и утопил в море. Мы спасены!

Джерри. Иначе говоря, у тебя нет даже пяти миллионов долларов?

Папа. Я вчера со всем этим разделался. Задача была не из легких, но я справился.

Джерри (в ужасе). Но мне нужны к обеду пять миллионов долларов, иначе я не избавлюсь от Айдахо и мне предъявят импичмент!

Папа (самодовольно). Мы спасены.

Джерри (отчаянным голосом). Мы пропали! (Рухнув в кресло, опускает голову на руки.)

Шарлотта, с самого начала знавшая, что все летит к чертям, стоит над ним как живой укор. Дорис грозит пальцем папе, тот яростно грозит ей в ответ. Сохраняя совершенную невозмутимость, мистер Джонс извлекает коктейльный шейкер и угощает прохладительным напитком разволновавшееся семейство.

* * *

И в половине третьего солнце щедро заливает лужайку перед Белым домом. В окно кабинета виден президент, в состоянии крайней удрученности склонившийся над столом. С видом человека, явившегося по срочному вызову, в воротах появляется достопочтенный Снукс. Из Белого дома навстречу ему выбегает мистер Джонс.

Снукс. Звали, приятель?

Джонс (возбужденно). Еще как звали, достопочтенный Снукс! Присаживайтесь, я схожу за президентом.

Мистер Джонс отправляется за президентом, а с улицы нетвердой, но победной поступью вступает на лужайку папа.

Папа (ликующим голосом). Ура! Ура! Хоть и темно было, а ведь справился!

Снукс (с непередаваемым отвращением). Ба! Да это же Дед Мороз!

Папа. Великий день в моей жизни, мистер… Грядет конец света.

Снукс. Валяй, Дед: всякий по-своему с ума сходит.

Папа. Но это строго между нами.

Снукс. Валяй своего дурака, я не мешаю.

Из дома выбегает Джерри.

Джерри (в крайнем возбуждении). Достопочтенный Снукс! Достопочтенный Снукс!

Папа (совершенно неожиданно для всех). Ура! Последние очевидцы!

Намеревается хлопнуть достопочтенного Снукса по спине, но тот вовремя отступает – и папа шлепается на землю. Снукс и Джерри