Темная сторона демократии: Объяснение этнических чисток - Майкл Манн

1946, The Einsatzgruppen case, Part IV, 127). Во всех случаях массовых казней на Востоке местной оккупационной администрации давалась полная свобода рук без каких-либо юридических ограничений (см.: Herbert, 2000). Инициатива на местах только приветствовалась. Это не было бюрократией.

Даже «убийцы за письменным столом» знали, что они делают и почему. Мотивы могли быть разными — карьера, страх перед вышестоящими, конформизм, наслаждение безнаказанностью, ненависть к славянам и евреям, нацистская идеология. Более значимым фактором здесь была идеология, а не технология Современности. Теория Баумана опирается на веберовскую концепцию инструментальной или технической рациональности. Это неверно. Разработанное Вебером понятие ценностно-рационального действия — вера в абсолютную ценность конечной цели — в гораздо большей степени приложимо к рассматриваемой ситуации. Нацисты верили, что уничтожают врагов во имя справедливой идеи. Все зло, что принесла нам современная эпоха, выступало как идеология, часто забрызганная кровью, а не как прагматичная бюрократия. Бюрократизированные государства не проводят кровавых чисток, но радикализированное общество к этому готово, и у исполнителей геноцида всегда найдется шанс на быструю карьеру.

ПУТЬ К КАРЬЕРЕ № 1: КАБИНЕТНЫЕ УБИЙЦЫ. ЭЛИТА

Высокопоставленные нацисты и примкнувшая к ним ненацистская элита сделали выдающиеся карьеры; кабинетные убийцы имели очевидную привилегию — им не надо было убивать лично. До того как начались массовые уничтожения, нацисты находились у власти уже больше шести лет, так же как и первоначально ненацистские элиты. У двух группировок было достаточно времени, чтобы сблизиться. Решение о проведении геноцида было принято в узком кругу Гитлера и приближенных к нему лиц и осуществлено несколькими сотнями крупных партийных и эсесовских функционеров. Практически все они были «старыми бойцами», ветеранами партии до 1933 г. Это были идеологические кабинетные убийцы, и нацистами они стали вовсе не потому, что рвались в палачи целых народов. Это пришло к ним не сразу.

В компетенции СС находились концентрационные лагеря под контролем Главного административно-хозяйственного управления (WVHA). Его возглавлял Освальд Поль, который отчитывался непосредственно перед Гиммлером. Он родился в Рурской области (впоследствии оккупированной), его отец был мастером на сталелитейном заводе Тиссена. Потом он служил на флоте, проявил себя талантливым администратором, которого раздражала бюрократическая косность, рано заинтересовался националистическими и нацистскими идеями. В партию вступил в 1922 г. в возрасте 30 лет. Освальд Поль был ярым нацистом с большими организаторскими способностями. Он внедрил в СС эффективный бюджетный контроль, перевел трудовые лагеря на самоокупаемость, сделав их независимыми от государственного бюджета. При нем исправительно-трудовые лагеря начали производить продукцию и приносить прибыль. По мнению Освальда Поля, от хорошо накормленного раба было больше проку, чем от трупа. При этом он никогда не позволял себе усомниться в справедливости кровавых приказов Гиммлера. Флотская дисциплина и боевое товарищество СС помогали ему преодолевать сомнения. Когда на вершине власти шла оживленная полемика на тему, что лучше — казнь или рабский труд, элита СС принимала коллективную ответственность за «окончательное решение», каким бы оно ни было.

Непосредственно Полю подчинялись три куратора концлагерей. С главой гестапо Генрихом Мюллером мы познакомились в седьмой главе. Рихард Глюке тоже был выходцем из оккупированного Рура, служил в отрядах фрайкоров, в нацистскую партию вступил в 1926 г., в 1930-е гг. работал в лагерной администрации под началом Теодора Эйке. Глюке был фанатиком массовых убийств, лично составлял расстрельные списки, но предпочитал не присутствовать на экзекуциях. Герхард Маурер был бизнесменом из Саксонии, нацистом стал в 1928 г. Будучи начальником исправительно-трудовых лагерей, предпочитал живых рабов, а не мертвых, но никогда не обсуждал публично свои предпочтения. В отличие от Мюллера, эти бонзы принадлежали к старой нацистской гвардии. Их приверженность к нацистской идеологии была бесстрастной и холодной. Из своих кабинетов эти нацисты высшего эшелона руководили строительством идеального государства, новой, очищенной от скверны Германии. Вдали от крови и зловония трупов им было легче сохранять свою суровую идейность. Еще одним эсесовским филиалом геноцида было Главное управление имперской безопасности (РСХА). Преемником Гейдриха на посту главы этой организации стал Эрнст Кальтенбруннер. Своим назначением он был обязан знакомству с Гитлером еще в Австрии, прямолинейностью и ненавистью ко всем политическим интригам. Вышестоящие не видели в нем соперника. Экстремизм и антисемитизм он унаследовал от отца. В юности физически очень сильный Кальтенбруннер вовсю молотил красных, католиков и евреев. Он казался вполне обычным человеком, женился и стал хорошим семьянином, успешно начал карьеру адвоката. К австрофашистским хаймверам (отрядам самообороны) он присоединился в 1929 г. в возрасте 26 лет, на следующий год вступил в нацистскую партию. Заявив, что хочет быть «стопроцентным национал-социалистом», Кальтенбруннер в 1931 г. вступил в СС и выступал с «захватывающими и зажигательными речами о смысле и целях национал-социализма». После нескольких арестов и отсидки в тюрьме он стал профессиональным революционером. Работая в СД, он курировал карательно-репрессивные акции, неизвестно, правда, убивал ли он сам. Он был ярым антисемитом и славянофобом. Нацизм для него был мировоззрением, охватывающим жизнь во всех ее проявлениях. А «раса — ниспосланной свыше основой мироздания». На суде он признал лишь то, что «истинный нацизм был искажен», а Гитлер допустил геополитические ошибки. Кальтенбруннер считал себя «идеальным политическим солдатом СС» (Black, 1984). Судьба вела его от насилия к геноциду, и он верил в справедливость своего дела.

Большинство сотрудников РСХА не имели практики насилия. Они принадлежали к одному поколению, родились в первом десятилетии XX века, были слишком молоды, чтобы участвовать в Первой мировой войне. Они сделали успешные карьеры, были образованными людьми, две трети обладали университетскими дипломами, треть — докторскими степенями. Большинство стали нацистами или правыми радикалами еще в студенческие годы, вступили в НСДАП до 1933. К середине 1930-х они были готовы к переустройству мира в соответствии с нацистской расово-национальной доктриной. Они знали, что от них ждут конкретных действий, и очень немногие спрятались в кусты, когда пробил их час (Herbert, 2000: 26–27; Wildt, 2002).

Адольф Эйхман был известен как человек, который любое дело доводил до конца. Он был главным организатором депортации евреев в лагеря смерти. Осуществляя эту задачу, он координировал работу нацистских, военных и гражданских организаций. На суде в Иерусалиме психиатры сказали, что Эйхман — вполне нормальный человек и хороший семьянин. «Более нормальный, чем я сам, по результатам проведенной экспертизы!» — воскликнул один из врачей. Эйхман родился в Рейнской области. Когда ему минуло 8 лет, семья после смерти матери перебралась в Австрию. В школе он учился неважно и никак не проявил себя в бизнесе. В австрийскую нацистскую партию он вступил в 1932 г. в возрасте 26 лет, в нелегальные тогда СС вошел в 1934 г. по