Скандальный развод с драконом - Эйси Такер

– Как-то пробудилась, – бесстрастно ответила я и метнула взгляд на постель, завешенную плотной белой тканью.

Я не чувствовала, просто знала: там Рейвер.

Бесчувственно наступив на осколки от разбитой вазы, которую неловкий стражник сбил своим телом, я преодолела расстояние от двери до постели и сдернула белую ткань.

На белоснежных простынях лежал мой принц. Такой же бледный, какой теперь стала моя жизнь без него.

Действие зелья закончилось, и теперь он был собой.

– Мы ждали, когда ты поправишься, чтобы вместе доставить моего сына на родную землю и там его похоронить, – с неуемной болью отозвался Таррел и опустил ладонь на мое плечо. – Держись, девочка моя. Мы будем рядом и переживем это горе вместе.

– Оставьте меня с ним, – сухо обронила в ответ.

Я должна была быть мягче. Должна была ответить Таррелу взаимной добротой и утешить убитого горем отца. Только сил на это не было.

– Конечно. Я оставлю тебя с ним, – с пониманием ответил он. – Зови, если буду нужен.

Дверь тихо прикрылась за ним, а я опустилась на край постели Рейвера. Коснулась его холодной щеки и приникла к сухим и холодным губам.

Ожидаемо ничего не произошло. Это только в сказке покойники пробуждаются от поцелуя истинной любви. Но попробовать все же стоило.

Внутри меня была боль, похожая на пустоту. Неважным казалось теперь все в этом мире. Даже я. Даже сам мир.

Гулко выдохнув, я легла рядом с Рейвером, собираясь пролежать так до конца своих дней. Но под ладонью внезапно ощутились пульсации. А кожу обожгло.

Можно было бы решить, что это бьется сердце. Вот только оно молчало. Внутри вилась самая настоящая Тьма, которая пришла в движение от моей близости.

Я всегда считала, что те редкие случаи, когда человек не погибал и полностью подчинялся Тьме, были не случайными. Ведь наверняка целью Тьмы было не просто бездумно убить, а поработить кого-то, чтобы стать сильнее, обрести физическую форму. Просто выжить от таких манипуляций почти никто не мог.

Но Рейвер был мертв. Тьма не поработила его, а просто убила, а потому оставаться ей внутри тела не было никакого смысла.

Случайность? Или…

И я вспомнила о магорнике. Его использование в методике исцеления не поддавалось никакой логике. Но стоило отринуть логику и…

Что если Рейвер был до сих пор жив? Жив без признаков жизни.

Нелогично ведь? Абсолютно. Как и нахождение Тьмы внутри мертвого тела.

Но вдруг его сердце вновь забьется, если я вытащу Тьму?

Я потянула черную нить на себя, и мелкие щупальца обвили пальцы, обжигая мелкими разрядами. Они ползли выше по руке, покрывая ее черной колючей перчаткой.

Нет, Тьма не перестала меня бояться и по-прежнему отчаянно сопротивлялась, пыталась разорвать болезненный для нее контакт. Просто я произойти этому не позволяла и держала гадину при себе.

Вскоре на мне была не только перчатка из Тьмы, а целое одеяние, покрывающее мое тело, словно тягучая смола. И когда черная отрава достигла уровня подбородка, Тьма внутри Рейвера перестала ощущаться. Он был абсолютно пуст.

– Таррел, – я хотела позвать его громче, но выдавила лишь хриплый шепот.

Поднялась с постели и тут же пошатнулась. Нужно было поскорее скинуть с себя Тьму, пока я снова не осталась без сознания.

Не знаю как, но Таррел все же услышал мой голос. А когда вошел в покои и увидел меня, то его глаза расширились от ужаса.

– Мне нужен темный артефакт. Скорее, пожалуйста.

Я широко улыбнулась, но не оттого, что мне было весело. Нервная система снова начинала шалить, подводя меня к той грани сумасшествия, которую я уже пересекала в храме, обвиняя Эйга во всех смертных грехах.

В спешке Таррел распахнул сундук в дальнем углу комнаты, достал оттуда неприметный сверток, развернул его. Оттуда достал шкатулку, высыпал из нее безделушки, поднял потайное донышко…

Игла − в яйце, яйцо − в утке, утка − в зайце…

Вскоре артефакт оказался у него в руке, и я отпустила от себя Тьму, позволяя ей вернуться в заточение. Но напоследок поймала ее за хвост, вновь потянула на себя, чтобы причинить ей хоть каплю тех страданий, которыми она нас наградила. И уж только потом отпустила насовсем.

Я проморгалась, вновь фокусируя зрение, и вернулась к неизменно мертвому Рейверу.

Крошечная надежда потухла, вновь возвращая меня к пустоте.

− Его до сих пор не переодели, − глухо произнесла я, рассматривая потрескавшуюся ткань и разорванные плечи.

Это в облике младшего брата ему одежда была в пору, а при обратной трансформации все расползлось.

− Да… − тихо отозвался Таррел. – Как-то… Не до этого было. Прости, если тебя это огорчило. Я сейчас распоряжусь…

− Просто велите служанкам принести одежду и таз с водой, − прервала его. – Я все сделаю сама.

Судьба не любит, когда над ней смеются. Мы прибыли в Эстерис на выдуманные похороны Рейвера, а получили настоящие.

Где-то глубоко внутри я рыдала, а снаружи была каменным изваянием. Будто мои тело и душа оставались рядом, но отделились друг от друга, полностью прекратив взаимодействие.

Вспоминая наши с Рейвером совместные дни, я расстегивала натянутые пуговицы на камзоле и рубашке, разрывала расползшуюся ткань рукавов. Затем с осторожным усилием перевернула Рейвера на бок, вытягивая из-под тела грязную ткань.

Не должно было все закончиться так. Я должна была срывать с него одежду при других обстоятельствах еще как минимум лет сорок. А может и больше.

Прежде я не задавалась вопросом, как долго не угасает страсть и желание в драконах. А теперь узнавать это не было смысла. Снова я уже никогда не полюблю..

− Простите, фира. Мы принесли все, как вы велели, – с неловкостью отозвались вошедшие служанки. – Вам помочь?

Я приблизилась к ним, закинула на плечо одежду, в руки взяла таз с водой и одним лишь взглядом выпроводила их прочь. Смотреть на обнаженное тело моего мужа было лишь моей прерогативой.

А когда я обернулась, то таз с оглушительным звоном грохнулся на пол, и горячая вода расплескалась до самых колен.

− Рейвер! – я вскрикнула, как безумная, и за пару прыжков оказалась с ним рядом.

− Что это за шум был? – щурясь, он огляделся по сторонам и добавил: − Где это мы? Разве…

− Рейвер… − я навалилась на него, прижалась всем телом, крепко обвив за шею. И разрыдалась.

Душа и тело снова срастались вместе,