Леди и авантюрист - Лиз Карлайл

Озадаченный услышанным, он толкнул дверь и, увидев, что Кэтрин сидит на постели, опираясь на целую гору подушек, издал вздох облегчения. Лицо ее по-прежнему было бледным и осунувшимся, а вот глаза стали живыми и, самое главное, она улыбалась.

Но улыбалась не ему, потому что за оживленным разговором просто его не заметила, а трем леди, рассевшимся вокруг чайного столика, придвинутого к ее кровати. Бентли Ратледж тоже улыбался своей знаменитой улыбкой от уха до уха.

Он полулежал на постели Кэтрин, держа на животе пустую суповую тарелку, и ошеломленно смотрел на закутанную во все черное старуху, сидевшую во главе столика.

Макс еле слышно чертыхнулся.

Старуха его не заметила. Она склонилась над разложенными на столе картами.

– О, синьор Ратледж, – самым серьезным тоном объявила бабушка София. – Такие скандалы! Такой порок! А здесь что у нас такое? О, да я еще кое-что здесь вижу! Путь любви, он у вас извилистый, синьор, очень извилистый.

– Глубокоуважаемая синьора, – негромко заметил Ратледж скучным и равнодушным тоном, – чем в таком деле больше извивов, тем оно приятнее.

Дамы обменялись потрясенными взглядами, а потом снова дружно захихикали. Кэтрин же выставила локоть и, по-видимому, ощутимо двинула брата под ребра. Вскрикнув, тот грациозно соскользнул с кровати, поставил пустую тарелку на стол и отвесил глубокий и насмешливый поклон.

– Уважаемые дамы, – учтиво проговорил он, – как я вижу, больная более не нуждается в моем заботливом уходе. Так что я вынужден отбыть, ибо сегодня извилистый путь моей любви ведет меня прямиком в семейство Таттерстол. Там я положил глаз на длинноногую веселую девчонку, вызывающую во мне не больше·и не меньше как amore!

Бабушка София подняла на него слегка озадаченный взгляд.

– Тогда иди, мой мальчик, – негромко сказала она, – иди. Иди же! И если тебе это нравится, то прячься за своими насмешками! Но когда ты будешь томиться от окружающего, обязательно заезжай ко мне в гости. Мы разопьем бутылочку бургундского и разложим по полочкам всю ту неpaзбepиxy, в которую ты превратил свою жизнь. Максимилиан расскажет тебе, как до меня добраться.

– Так уж и расскажу? – холодно и нараспев проговорил Макс.

Пять пар глаз обратились к двери. Кузина Мария, ахнув, дернулась в своем кресле. Леди Кертон стала пунцовой, как школьница, которую поймали на глупом озорстве. Только бабушка бровью·не повела.

– Здравствуй, внучек, – поздоровалась она и бросила на него острый и все понимающий взгляд. – В такой важный день ты что-то поздновато встал с постели, а?

Макс стоял в дверях, сцепив за спиной руки и слыша, как громко колотится его сердце. К такому состоянию он, похоже, начал уже привыкать.

– Вон! – рявкнул он, изо всех сил стараясь скрыть свое смятение. – Вон! Все вон! Она больна! Ей нужен покой!

Дамы всполошились, как растревоженные наседки, повскакивали на ноги и, похватав карты, ридикюли и перчатки, толкаясь, суетливо заспешили к выходу.

Ратледж, проходя мимо Макса, со смехом похлопал его по спине. У Кэтрин глаза от изумления стали совершенно круглыми. Через мгновение комната опустела.

Макс сразу подошел к постели, но прикоснуться к Кэтрин не решался.

– Ты уже проснулась, – сумел он наконец выдавить из себя.

Она слабо улыбнулась ему в ответ.

– Только что. Слабая, как новорожденный котенок, и болит все просто адски. Макс, я так рада тебя видеть!

Макс с такой силой стиснул руки у себя за спиной, что стало больно.

– С чего моя бабушка вздумала нарушать твой покой? – сквозь зубы проговорил он.

Кэтрин покраснела.

– Нейт ей все рассказал, – объяснила она. – Почему он прятался в падубных кустах, я никогда не узнаю, но София, кажется, искренне переживает. Мария принесла потрясающий мясной бульон, а Изабель и Бентли узнали про свою судьбу. Ее визит в самом деле меня очень отвлек.

– Можно пари заключать, – проворчал Макс.

Он неуклюже присел на краешек постели и уставился на ее руку, которая спокойно лежала поверх одеяла. Рука была очень бледной, чуть ли не прозрачной, с темно-синими прожилками. Он почти машинально принялся водить по ним пальцем.

– Кэтрин ... – начал он и замолчал, растеряв остатки смелости.

– Да?

Он убрал руку.

– Слава Богу, ты чувствуешь себя лучше, – еле слышно проговорил он. – Я так виноват перед тобой. Не знаю, как и сказать ... Я оказался таким дураком ... Это я во всем виноват, – в отчаянии заключил он.

Кэтрин взяла его за руку и посмотрела ему прямо в глаза.

– Ты совершенно ни в чем не виноват, – твердо возразила она.

Но она чувствовала смятение, царившее в его душе. С ней творилось то же самое. Вчера она оказалась на самом краю смерти, а может быть, даже чего-то худшего, чем смерть. Такое даже истинный Ратледж не смог легко перенести. Жизнь ей спас·именно Макс.

О, она знала, о чем он сейчас думает. Видела, как чувство вины раздирает его на части. Мистер Гривз, доктор, – он тоже все понял. Ближе к ночи он ненадолго вернулся, чтобы еще раз осмотреть ее рану, и наговорил ей кучу добрых и ободряющих слов. Кэтрин, которую мучила боль и все плыло перед глазами, на удивление было хорошо беседовать с ним. Ей так приятно узнать еще одного друга Макса. Друзей он выбирал замечательных, и все оставались ему верны. Что может лучше сказать о характере человека?

Она порывисто сжала руку Макса и слегка потянула его к себе.

– Макс, не мучай себя и не волнуйся так. Со мной все хорошо.

– А я и собираюсь до конца жизни делать так, чтобы с тобой было все хорошо, – невнятно пробурчал Макс. – Кэтрин, здесь не о чем больше говорить. Мы должны пожениться. Я ... Господи, я же подстрелил тебя! Черт, не знаю, как и сказать!.. Ты моя.

– Бог ты мой! – смущенно рассмеялась Кэтрин. – Говоришь так, как будто охотился на редкого зверя. Ты меня подстрелил, и поэтому я твоя? Собираешься повесить меня над камином у себя дома?

Макс затряс головой и сжал губы.

– Господи, – пробормотал он, – у меня вид, наверное, как у помешанного. – Он судорожно вздохнул. – Кэтрин, Гривз мне все сказал. Ну ... про ребенка. Я себя чувствую таким ...

– ... виноватым? – договорила она, ощущая, как болезненно сжимается у нее сердце. – Да? Потому что если так, то нам нужно подождать. Все еще может закончиться ничем. Возможно, ты даже испытаешь облегчение.

Он снова замотал головой и поднес ее руки к губам.

– Нет, нет, дорогая, – проговорил он прерывающимся голосом и принялся по очереди целовать костяшки ее пальцев, – я так счастлив! И до чертиков напуган. Господи, Кэтрин, не будем об этом. Я не вынесу. Ты должна выйти за меня замуж. Лучше всего завтра.

Кэтрин даже слегка выпрямилась на постели.