Леди и авантюрист - Лиз Карлайл

– Вопи сколько душе угодно, миледи, – прошипел он, не обращая внимания на текущие у нее по щекам слезы, – никто тебя все равно не услышит. Меня ничем не разжалобишь. Не разжалобишь!

Он подмял ее под себя; кончик ножа больно колол ей шею чуть ниже уха. Свободной рукой он смял и задрал ей юбки. От прикосновения холодного воздуха к нагой коже она задрожала. По правде говоря, воздух ей показался не холодным, а просто обжигающе-ледяным. К горлу подступила тошнота. Вост немного приподнялся, и она почувствовала, как он нетерпеливо теребит свои брюки, спеша их расстегнуть. Кэтрин почувствовала, что еще немного – и ее просто вытошнит, и препятствовать рвотному позыву она не будет. Она должна драться за себя. Драться! Лучше умереть, чем позволить сотворить с собой то, что он собирался сделать. Она принялась извиваться, несколько раз безуспешно пыталась кричать, упираясь ладонями в землю, старалась приподняться и сбросить с себя насильника. А потом холодный кончик ножа впился ей в шею. Вост заворчал, приподнялся и начал оборачиваться, бросая взгляд себе за плечо. С его губ слетело что-то неразборчивое. Ругательство? Стон? Кэтрин так до конца и не поняла, потому что неясный звук внезапно оборвался.

Дикий грохот буквально оглушил Кэтрин. Тело ее дернулось и изогнулось в конвульсиях. Обожгла боль, жаркая и пронзающая. Но не у нее в горле. И не от ножа. Где-то еще. В глазах потемнело. Кэтрин попыталась собраться с мыслями. Попыталась вдохнуть. Ни то ни другое не получилось. Вокруг нее царила кошмарная какофония из рычания, хрипения и хруста, как если бы вокруг все врата ада распахнулись разом. Она смутно чувствовала, как кто-то или что-то стаскивает с нее Воста. Тут к ней подступила такая боль, которая затопила все и вся. Разверзлась угольно-черная воронка, и Кэтрин все быстрее и быстрее начало в нее затягивать. А потом пришли тьма и забвение.

Возможно, именно при Божьем благословении самое мрачное и ужасное в жизни человека проживается в каком-то тумане, и после очень трудно вспомнить, как все, собственно говоря, происходило. Макс де Роуэн относился к одному из тех редких самонадеянных людей, которые каждый Божий день сталкиваются с самыми уродливыми, самыми отвратительными мерзостями человеческой натуры, проходят через них невредимыми душевно и никогда не задумываются о мудрости избранного действия, никогда не сомневаются в правильности выбранного пути. Но в какой-то момент у него все изменилось мгновенно и сразу. Макс нажал на спусковой крючок, почувствовал сильную отдачу револьвера в руке и внезапно понял, что его уверенность в собственной добропорядочности разлетается вдребезги. Как и уверенность в собственной непогрешимости. Как, возможно, и самые затаенные мечты.

Люцифер, рыча, оттаскивал в сторону безжизненного Воста, чью манишку заливала кровь. Макс бросил в траву револьвер Делакорта и упал на колени рядом с Кэтрин. Не обращая внимания на озлобленное рычание Люцифера, он бережно перевернул молодую женщину. Ярость уступила место неподдельному ужасу, когда он поспешно разорвал на ней платье.

– Боже мой – с отчаянием обратился он к присевшему рядом на корточки Кемблу. – Господи, Кем, я ... я хотел подстрелить его через плечо.

Кембл уже стоял на коленях.

– Так ты его и подстрелил, – быстро ответил он и склонился над Кэтрин. – Как тяжело она ранена?

Макс поднял подол ее мантильи. Платье под грудью разорвано, все вокруг пропитано кровью. Кэтрин жалобно простонала.

Макс в отчаянии вскрикнул и принялся рвать на себе ворот рубашки.

– Кем, Господи, что я натворил!

– Макс, у тебя же не оставалось выбора!

Кембл бросил быстрый взгляд в сторону Люцифера. Мастиф, мотая головой из стороны в сторону, с рычанием продолжал тащить то, что осталось от Руперта Воста, оставляя за собой на траве широкий кровавый след.

– Кэтрин, – сдавленным· голосом позвал Макс, трясущимися руками ощупывая ее бесчувственное тело, – Кэтрин, ты должна ... Господи! Кэтрин! Не умирай ... пожалуйста ...

Однако платье ее потемнело от прибывающей и прибывающей крови. Ее крови.

– Похоже, пуля попала сначала в Воста, а потом в нее, – пробормотал Кембл, помогая разрывать одежду на Кэтрин. – Но куда же она угодила, черт возьми? – Он схватил осколок стекла, валявшийся в траве возле ее головы, и принялся вспарывать намокшую от крови одежду, чтобы отыскать место, куда вошла пуля. – Слава Богу, не в сердце, – прошептал он, хотя казалось, что Кэтрин вся в крови.

На холме возникла осанистая фигура констебля Сиска. Он поспешно сбежал к ним и буквально рухнул на колени, ловя воздух ртом и держась рукой за сердце.

– Бог ты мой, пес сломал негодяю шею, – выдохнул он. Взгляд его переместился на лежащую Кэтрин, и Сиск жалостливо покачал головой: – Бедняжка! Безнадежна?

Кембл торопливо накладывал на найденную рану самодельную повязку.

– Сиск, дай-ка твой шарф. Макс, ты можешь зажать рану, чтобы не кровила?

– Да!

– Тогда давай, – бросил Кембл и убрал руки, – прижми пальцы здесь и здесь. И не отпускай! Сиск, ступай за кучером! И поторопись, черт тебя подери! Я за Гривзом. Встретимся на Мортимер-стрит.

Кучер с Максом сумели занести безжизненное тело Кэтрин в карету. И всю дорогу до ее дома Макс продержал ее на руках, но как они доехали, у него сохранились смутные воспоминания. Делайла встретила их на пороге и при виде своей хозяйки едва не лишилась чувств. Гривз, живший неподалеку, на Харли-стрит, слава Богу, уже прибыл и находился в спальне Кэтрин. У Макса так перехватило горло, что он едва мог дышать. Держа Кэтрин на руках, он вылез из кареты и понес ее в дом. Пройдя мимо застывшей в ужасе домоправительницы, он, перешагивая через две ступеньки, устремился по лестнице на второй этаж. Краем уха он услышал шелест бомбазиновых юбок домоправительницы, заспешившей следом. Но он даже не обернулся.

Он знал, что спальня Кэтрин находится около лестницы, и без колебаний внес ее туда. В нос ему ударил сильный запах лекарств, и Макс заметил стоявший около умывальника раскрытый чемоданчик доктора Гривза. Кембл помог ему уложить Кэтрин на кровать.

Гривз тут же все взял в свои руки.

– Сердце бьется слабо, но ровно, – сообщил он, обхватив рукой ее запястье. – Кембл, помнится, у вас есть какая-то медицинская подготовка? Повязки разложены на столе в гостиной. Займитесь ими, пока я приготовлю опиумную тинктуру.

Он извлек темную склянку из своего чемоданчика и посмотрел на Макса.

– Макс, спустись вниз и налей себе бренди. Я должен осмотреть леди. Ты меня понял?

Домоправительница, не обращая внимания на Макса, принялась уверенными и быстрыми движениями стягивать с Кэтрин одежду. Макс протянул руку и робко коснулся ладонью ее лба. Веки молодой женщины слегка затрепетали. Боже, как же ему хотелось остаться!