Песец подкрался незамеченным - Михаил Михеев

   - Представь себе, да, - брюзгливо съязвил он. - Это что-то меняет?

   - Да нет, - Ковалев почти как наяву увидел, как она пожимает плечами. - Если бы не проснулся, я бы тебя разбудила.

   - Спасибо за откровенность. Случилось что?

   - Ну, в общем-то, да. Ты не мог бы зайти?

   - Через час, - сердито буркнул адмирал, прикинув, что за это время он успеет и посетить спортзал, чтобы хоть немного согнать жирок, и сполоснуться после тренировки.

   - Идет.

   - Кто идет? Где идет?

   Дайяна с полминуты молчала, переваривая услышанное, прежде чем поняла, что в очередной раз стала жертвой специфического адмиральского чувства юмора. Ковалев вообще обожал вот так, не слишком изобретательно играть словами, особенно когда собеседник, вот так, как сейчас, пользовался русскими оборотами речи. Потом раздался ее обиженный голос:

   - Адмирал, а вам не кажется, что с дамой можно и повежливее?

   - Мне никогда ничего не кажется. Я или уверен, или не болтаю, - фыркнул Ковалев и выключил связь.

   Ровно через час сбросивший почти пять килограммов и, несмотря на изможденное лицо, похудевший и помолодевший адмирал деликатно позвонил в дверь каюты Дайяны. Дайяна занимала на базе самые роскошные апартаменты - целых пять комнат. Она любила простор. Впрочем, ни у кого эта маленькая слабость протестов не вызывала - Дайяну любили, и она беззастенчиво этим пользовалась, правда, надо отдать ей должное, только в мелочах. Единственно, на чем все дружно тогда настояли, так это на том, чтобы апартаменты эти были расположены во внутренней, самой защищенной части базы, в ее старом, но отлично бронированном ядре. Протесты девушки о том, что там нет иллюминаторов, были столь же дружно проигнорированы, и Дайяне пришлось смириться.

   Ковалеву было проще - он космические станции не слишком жаловал, и потому предпочитал держать свой флаг на "Громовой звезде". Ну, или на планете расположиться на худой конец, но последнее ему тоже не слишком нравилось. Все-таки, несмотря на то, что он был теперь имперским адмиралом, восприятие его осталось чисто земным, и как многие жители слаборазвитых в плане космических перелетов планет, в чужих мирах он чувствовал некоторый дискомфорт. На корабле, который фактически стал его вторым домом, никакого дискомфорта не ощущалось, а вот на чужой планете и под чужим солнцем накатывало чувство какой-то незащищенности. То есть побывать на другой планете - пожалуйста, без проблем, а вот жить там сколь-либо продолжительное время как-то не тянуло. Впрочем, возможно, он был в этом плане не одинок - во всяком случае, как иначе объяснить тот факт, что возможность размещения командного центра на планете даже не рассматривалась? Все, не сговариваясь, решили, что орбитальная крепость, пусть даже и бывшая, надежнее, и теперь основной центр управления возрождаемой империи был именно здесь. Правда, Ковалев бывал на станции нечасто, но вот именно сейчас, вернувшись из похода, он именно на центральной базе и прохлаждался, а его флагман, пришвартованный здесь же, проходил текущий ремонт, в то время как команда его отрывалась на планете. Ну, там все было, как положено - развлечения, спиртное рекой, девочки... В принципе, то, что нужно вернувшемуся из похода солдату.

   Адмирал, кстати, сразу после прибытия тоже прогулялся на планету, инкогнито, конечно - не пристало официальному лицу, можно сказать, второму (хе-хе, наивные) человеку в империи отрываться, как какому-то рядовому. Ковалев, когда ему долго втирали об особенностях этикета, вообще осатанел, потому как не без основания считал, что сам может устанавливать этикет, причем тот, который сочтет нужным. Увы, товарищи его не поняли, и адмиралу пришлось смириться перед напором общественного мнения и посещать планеты инкогнито, в обычном десантном комбезе с лейтенантскими погонами. Кстати, простые матросы и десантники ничего плохого в этом не видели - ну, решил командир оттянуться, и что с того? На планетах его не узнавали - во-первых, в жизни Ковалев сильно отличался от парадных портретов, а во-вторых, не ассоциируется десантник в невеликом звании, сидящий в самом обычном баре и пьющий в компании других таких же вояк, со всемогущим комфлота. Вот и здесь в первый вечер после прибытия Ковалев сгонял вниз, неплохо провел время и даже был арестован местной полицией за нарушение общественного порядка. Вообще-то, арестовывать военных имеет право только военная полиция, но Ковалев и несколько оказавшихся с ним в одной компании десантников были уже слишком веселыми, поэтому решили подшутить над блюстителями порядка и дали себя задержать и запереть в КПЗ. Утром полицейские, наверное, выпучив глаза, смотрели на пустую камеру и пролом в стене - кирпичная кладка супера не удержит...

   Ну а после сих сомнительных "подвигов" адмирал уже неделю сидел на станции и разгребался с накопившимися делами. Их, кстати, было столько, что адмиралу взвыть хотелось. Увы, выть он мог сколько угодно, но дело от этого двигаться упорно не хотелось, и приходилось разбираться, вникать в каждую бумажку и шепотом материть тупоголовых помощничков, которые сами, без участия высокого начальства, не способны разобраться с такой вот ерундой. Впрочем, возможно, он был и неправ, просто очень уж ему не нравилась бумажная работа. На мостике боевого корабля, конечно, рискуешь больше, но там и понятнее все, и не надо разбираться, куда поставить запятую в чем-нибудь банально сложном, вроде "казнить нельзя помиловать".

   Так что сейчас Ковалев был даже благодарен Дайяне - она, конечно, выдернула его не пойми зачем, но и, с другой стороны, отодвинула на некоторое время столь нелюбимые бумажные дела. И, вроде, причина есть этим не заниматься, а не просто лень и блажь.

   Дверь открылась почти сразу, причем Дайяна открыла ее сама, встречая гостя у порогу, а не дистанционно. Значит, не сердилась уже - впрочем, она девушка отходчивая. Это Ковалева сложно было разозлить, но, однажды обидевшись по-настоящему, он мог помнить обиду годами, а Дайяна вспыхивала, как порох, на любую мелкую подначку, но так же быстро остывала. Легкий характер у человека, и работать с ней легко.

   - Однако, ты пунктуален, - улыбнулась она вместо приветствия и сделала шаг в сторону, освобождая проход в свое жилище.

   - Стараемся, - в тон ей ответил Ковалев, входя. - Ты что, за дверью стояла, меня ожидаючи?

   - С чего ты так решил? - спросила Дайяна, но глаза ее вильнули в сторону, а лицо предательски покраснело.

   - Да решил вот, - широко улыбнулся Ковалев, проходя в кабинет плюхаясь на мягкий кожаный диван и оглядывая комнату. Да, давненько он здесь не был. Впрочем, почти ничего не изменилось - кабинет был вполне обычным, офис как офис. Чем-то он напоминал кабинет самого Ковалева. Да что там чем-то, всем, пожалуй, разве что вместо коллекции кристаллов с разных планет, для которых у адмирала было выделено несколько застекленных шкафов, у нее на всех полках и полочках, а также на столе находилось множество всяких мелких, типично женских безделушек. Их, в основном, дарили ей знающие о ее любви к таким игрушкам поклонники, и со времени последнего визита адмирала их изрядно прибавилось. Ну что же, у каждого свои слабости - некоторые, говорят, вообще крокодилов коллекционируют.

   - Зря решил, - не менее лучезарно улыбнулась в ответ Дайяна. Она уже справилась с собой, и теперь только пикантно порозовевшие уши чуть-чуть контрастировали с ее тоном. - Просто рядом проходила.

   - Ну и ладушки, - серьезно кивнул адмирал. - Рассказывай.

   - Что именно?

   - Ну, то, ради чего ты решилась разбудить мою светлость ни свет ни заря.

   - Чего-о? - ее изумление было совершенно неподдельным. - Бесстыдник, ты на часы-то смотрел?

   - А зачем мне часы? Я и так время лучше любого хронометра чувствую.

   - Ага, рассказывай давай.

   - Это ты рассказывай, за ради чего заставила старого толстого дядю Васю бросить важные и нужные дела и сломя голову лететь через всю станцию сюда, теряя подметки?

   - Хам!

   Адмирал довольно заржал, Дайяна тоже улыбнулась - подобные пикировки были у них в порядке вещей. Каждый развлекается, как может, а без смеха в космосе трудно - давят на человеческую психику пустота и бесконечность. Вот и сбрасывают люди напряжение - кто в спортзале, кто вот так, шутливо переругиваясь, кто еще как-то. А иначе нельзя, уставший человек может и сорваться, а это уже опасно и для него самого, и для окружающих, причем на боевом корабле, да во время похода, опасно вдвойне. Вот и увольнительные для того же предназначены - расслабляться необходимо, и набитая физиономия какого-нибудь бармена или подхваченный по дурости триппер - не самая большая плата за психическое здоровье.

   Отсмеявшись, Ковалев и Дайяна расселись по местам и приступили к разговору. Точнее, Ковалев остался сидеть на диване и не спеша потягивать кофе с малой толикой коньяка, который по-быстрому сварила девушка (точнее, сварила кофе-машина, сама Дайяна лишь ее включила - увы, это был предел ее кулинарных талантов, сама она не только не умела готовить, но и, похоже, испытывала к самому процессу стояния у плиты невыносимое отвращение), а Дайяна уселась за стол - тоже с огромной кружкой кофе. Этот напиток, моду на который завезли с Земли совсем недавно, в последнее время стремительно становился все более популярным. Впрочем, разговор, как обычно, начался издалека.