Гарторикс. Перенос - Юлия Борисовна Идлис

пленкой с большой рваной дырой, сквозь которую виднелась крыша соседнего небоскреба с парковкой для аэромобилей. Кушетку они перетащили вдвоем, придвинув ее к стене: Мия вспомнила, что по ночам парковочный прожектор светит прямо в лицо. Из шкафа в гостиной она достала кое-какую одежду Эштона и аккуратными стопками разложила на подоконнике, мельком подумав, что надо бы, наконец, заказать Дереку что-нибудь по размеру.

По выходным ей теперь приходилось работать. Устроившись в эргономичной капсуле и надев голографический шлем, Мия часами отсматривала мыслеобразы, отобранные кандидатами для показа во время финала. Перед ней мелькали оскаленные звериные морды, когтистые лапы с кривыми пальцами, разноцветные чешуйчатые тела; каждый мыслеобраз надо было разметить по категориям и коэффициентам, каталогизировать и рассчитать предполагаемое количество голосов, которое он мог обеспечить своему получателю.

Иногда, сняв шлем, она обнаруживала, что Дерек сидит на полу в гостиной, прислонившись спиной к стене, и смотрит на нее внимательными глазами. В первый раз, наткнувшись на его взгляд, Мия дернулась, опрокинув кофейную чашку. Чашка выпала из сенсорной подставки и разбилась. Прежде чем Мия успела выбраться из капсулы, Дерек собрал осколки и унес на кухню, вернувшись с пачкой влажных салфеток в руках.

Глядя, как он вытирает пол, стараясь не шевелить лишний раз правым плечом, Мия не выдержала и спросила:

– Что ты хотел увидеть?

Дерек поднял голову, с сомнением глядя внутрь себя.

– Не знаю, – сказал он наконец. – Ты же смотрела там мыслеобразы?

Мия кивнула. В бесцветных глазах Дерека мелькнуло что-то похожее на внезапную острую боль, как если бы он неловко оперся на правую руку.

– Наверно, вот это и хотел увидеть, – пробормотал он, вытаскивая новую салфетку из пачки и наклоняясь над винтажным паркетом из органической древесной массы. – Как кто-нибудь их смотрит.

– Ты получал когда-нибудь мыслеобразы?

Дерек продолжал размеренно тереть пол салфеткой. Мия, скорее, ощутила, чем увидела, как напряглись его плечи.

– Да, – не поднимая головы, произнес он. – То есть нет… Не знаю. Я так и не видел ни одного. Они копятся там… наверное. Раньше мне приходили сообщения…

– Кто у тебя там? – спросила Мия, надеясь, что он не ответит.

– Жена.

Дерек произнес это слово старательно, как незнакомое, словно боясь ошибиться. Мия почувствовала легкий укол ревности. Ей даже не приходило в голову, что у него могла быть другая жизнь – без пистолета и перевязок, без кофейных пятен на винтажном паркете, без комнаты с молочными стенами и окном, затянутым в мутный прорванный пластик.

– У вас есть дети?

Он покачал головой.

– Почему?

Оторвавшись наконец от паркета, Дерек поднял на нее безжалостный взгляд.

– У Айры остался племянник, – ровным голосом произнес он. – Лет шести. Его зовут Риану. Мать – грэй-зависимая с рекуррентным суицидальным психозом. Ты не знаешь, что с ним сейчас?

– Нет, – прошептала Мия, цепенея от непонятного ужаса. – А ты?

– Я даже не знал, что он существует, – еле слышно произнес Дерек, – когда затевал всё это.

Иногда он ходил по квартире – медленными бесцельными кругами, как большая хищная кошка, запертая в вольере. Мия заказала ему одежду и обувь, но выйти на улицу он всё равно не мог – это было бы слишком опасно для обоих. Поэтому он просто рассматривал место, где оказался, – сантиметр за сантиметром, стены, мебель и потолок, – словно примеряя чужую жизнь, происходившую здесь до него, или изучая тюремную камеру, из которой не было выхода.

Как-то Мия застала его рассматривающим голограмму на полке в прихожей. Это был снимок с озера – Эштон и Мия хохоча, в мокрой одежде выбирались на мелководье. Высоко над их головами виднелось днище старого аэротакси с работающими антигравитационными элементами.

– Это опасно, – произнес Дерек, не обернувшись, когда она вошла в прихожую из гостиной. – Антигравитационные элементы создают обратную тягу в воде…

Мия почувствовала, что не может разжать зубы. Ей мучительно захотелось ударить его, вцепиться ногтями в перебинтованное плечо и заставить кричать от боли. Дерек быстро обернулся и замер, наткнувшись на ее взгляд.

– Почему тебе дали стать копом? – ледяным голосом спросила она. – Белых же сразу видно в любой толпе.

Дерек с удивлением вскинул брови, но тут же, что-то поняв, перевел взгляд на голограмму.

– Цвет кожи скрывает другие приметы. Для представителей этнического большинства, – сказал он, глядя на смеющегося Эштона в мокрой университетской футболке, – мы все на одно лицо.

– Неправда, – сказала Мия. – Это неправда.

Дерек повернулся к ней. Под его бесцветным внимательным взглядом что-то внутри у нее медленно разжималось и таяло, наполняя горло теплой соленой водой.

– Все, кроме тебя, – наконец сказал он и отвернулся.

Обыски в Амальгаме так ничего и не дали. Нарративщики, которые всегда знали больше всех, говорили, что внутреннее расследование начинают понемногу сворачивать.

Мия и сама это видела. С каждым днем в корпусах «Кэл-Корпа» становилось всё меньше незнакомых лиц. Человек с лысиной-ложкой больше не появлялся в Амальгаме. Мия встретила его пару раз в кафе на 80 этаже Эвтерны, но он только скользнул по ней равнодушным взглядом, будто она была частью бледноватого офисного интерьера.

Пересчеты теперь случались редко, и нарративный отдел вздохнул с облегчением.

Глория выписала премиальные ключевым сотрудникам, о чем Мие с гордостью сообщил возле кулера Шон. Он даже вызвался проводить ее после работы, мотивируя это заботой «о будущих поколениях». Ей несколько раз пришлось отказаться, прежде чем он перестал дожидаться ее на перроне.

Через несколько дней под вечер, проходя мимо ее кабинета, Шон процедил сквозь зубы, не повернувшись и нарочно не сбавив шаг:

– А кстати, убийцу Фионы уже нашли.

Мия поймала его уже у лифта. Шон победно улыбнулся и вошел внутрь, бросив через плечо:

– Проводишь меня до поезда?

Рассказывать было особо нечего, но Шон всё равно умудрился растянуть свой рассказ на девять этажей вниз.

Убийцей оказался сторчавшийся полицейский по имени Келтон Ги, много лет назад уволенный из Департамента. Судя по всему, он собирался перепродать личные данные кандидатов, полученные от Фионы, чтобы на заработанные деньги встроиться в наркотрафик Западного побережья и получить неограниченный доступ к грэю.

Данные, разумеется, стоили гораздо больше, но грэй-зависимость делает человека безбашенным идиотом.

– Ты не знаешь, Фиона дышала? – спросил Шон и сам же себе ответил: – Ну конечно. Иначе зачем бы ей связываться с каким-то заплесневелым торчком? Только подумай: ключевые решения по нашим отделам принимались человеком в состоянии перманентной психотической смелости! Странно, что финалы всё это время выходили и собирали аудиторию…

Келтона Ги отследили на северо-западном побережье, недалеко от места, где нашли труп, по данным сенсорных экранов, установленных на конечных станциях.

Задержать его живым не