Весь Хайнлайн. Число зверя - Роберт Хайнлайн

— Я запрещаю подобные действия, — вмешался Берти, — на время чрезвычайной ситуации и после таковой на подведомственной мне территории и до тех пор, пока Хёрд-Джоунз находится на службе Его Величества под моим началом.

— Юридически вы действуете правильно, Берти, — сказала тетя Хильда. — Но согласитесь: их спровоцировали.

— Нет, мадам! Хёрд-Джоунза не в чем упрекнуть. Я пытался добиться от вас сотрудничества на любых условиях. Вы отказались. Теперь Хёрд-Джоунзу придется летать на чужом корабле самому, и это может стоить ему жизни. Тогда он погибнет героем. Вы были неправы, назвав его столь оскорбительно.

— Я и о вас невысокого мнения, Берти. Вы вор. Вы крадете у нас единственную надежду на будущее.

— Он безусловно вор! — взвилась я. — Губернатор, я вас отлуплю — я вас просто убью, причем голыми руками. У меня черный пояс по трем видам борьбы. И вы от меня не спрячетесь за своей должностью и за своими законами, которыми вы как хотите, так и воротите. — Я потерла руку об руку, как перед схваткой. — Трус. Два труса. Развесили на груди ленты и хвастаются своим геройством.

— Астронавигатор!

— Да, капитан.

— Отставить. Берти, согласно праву реквизиции мы имеем право забрать с борта наше имущество. Я настаиваю на присутствии свидетеля, чтобы вы знали, что мы не повредили корабль. Если бригадир сумеет управлять им, то он будет передан ему в безукоризненном состоянии. Однако в корабле находятся мои драгоценности и многие другие вещи: мне необходим свидетель. Вы, сэр. Моя падчерица несомненно способна убить голыми руками вас и любого человека такого же сложения, как она сама, либо несколько крупнее. Но я гарантирую вам безопасность. Может быть, вы потребуете письменной гарантии?

Берти покачал головой:

— Вы же понимаете, что у меня нет времени выступать свидетелем. Возьмите кого-нибудь другого.

— Я не гарантирую безопасность никому другому. Свидетелем должен быть кто-то из тех, кто ездил с нами: никто другой не поймет, в чем мог бы заключаться саботаж. Так что либо вы, либо Хёрд-Джоунз… Но Хёрд-Джоунз не выйдет из корабля живым. Он восстановил против себя троих из числа самых опасных киллеров двух вселенных. Они шутить не будут.

— Тот из вас, кто пойдет в корабль, освобождается под честное слово, остальные будут находиться здесь.

— Минуточку, губернатор, — сказал мой муж. — Вы говорите об освобождении, следовательно, мы пленники. Капитан, по-моему, самое время зачитать вслух нашу охранную грамоту, полученную от генерал-губернатора. Вы только посмотрите, сколько раз этот якобы «офицер и джентльмен» ухитрился нарушить свое слово — и письменные гарантии своего государя. Он нарушил все три обязательства, данные каждому из нас четверых. Итого двенадцать раз. Прямо-таки русский счет. Личная безопасность на уровне дипломатической неприкосновенности, право уехать в любое время, обещание не разлучать нас без нашего желания. А теперь ему нужны заложники. Фу!

— Я ничего не нарушил, — возразил Берти.

— Ложь, — отпарировал мой муж.

— Все вы здесь в полной безопасности… до тех пор, пока нас не завоюют русские. Слово «освобождение» я употребил по ошибке: вы не пленники. Вы можете оставаться все вместе — жить в Комнатах Принцессы, если хотите. Если не пожелаете, то в любом жилище на подконтрольной мне территории. Вы можете покинуть нас в любое время. Но вы не должны приближаться к реквизированному летательному аппарату. Капитан, ваши драгоценности будут в полной сохранности. Но разгрузку произведут другие.

— Берти…

— Что… Хильда?

— Дорогой мой, вы и упрямы, и глупы. Вы не сможете открыть двери нашей машины, не говоря уж о том, чтобы ею управлять. Если попытаетесь взломать ее силой, на ней больше никто никогда не полетит. Я признала законность вашего права на реквизицию. Но вы делаете все для того, чтобы это право невозможно было применить. Примите от меня гарантию безопасности и идите с нами как свидетель — либо эта машина будет стоять там без движения, пока не придут русские, а мы будет жить в роскоши в этом дворце. Вы прекрасно знаете, что право уехать в любой момент ничего не стоит без нашего транспортного средства. Так вот, спрашиваю в последний раз: сделаете вы так, как я предлагаю, или будете понапрасну тратить столь дорогие в военное время минуты на попытки открыть машину самостоятельно? Решайте, я больше спрашивать не стану. Отвечайте «да» или «нет», и побыстрее, пожалуйста!

Берти прикрыл лицо руками:

— Хильда, я не спал всю ночь. И Скриппи тоже.

— Знаю, дорогой мой. Я это поняла, как только мы вошли. Так что мне придется помочь вам принять решение. Дити, проверь свою сумочку. Там кое-чего недостает.

Я поспешно проверила содержимое сумочки, не понимая, что она имеет в виду. Потом заметила, что секретный кармашек на ощупь уже не твердый, как ему полагалось бы.

— Ой! Так он у тебя?

— Да, Дити. — Тетя Хильда сидела так — она сама выбрала это место, — что и Берти, и Скриппи были у нее под прицелом, мы же трое на линии огня не находились. — Я говорила о троих киллерах. Теперь перед вами их четверо… в звукоизолированной комнате, запертой на задвижку изнутри. — Когда это она успела вытащить мой шкодовский пистолетик? Во всяком случае, сейчас он был у нее в руках, направленный на наших хозяев. — Берти, я делаю выбор за вас. Вы принимаете мои гарантии безопасности. Подумайте, как мало шансов на то, что кто-нибудь обнаружит ваши трупы за то время, которое понадобится, чтобы сбежать вниз по лестнице и оказаться возле нашей машины.

Скриппи бросился на Хильду. Я подставила ему подножку, ударила его по левой коленной чашечке как только он упал, и сказала:

— Не двигаться, шпик! Следующим ударом я тебя прикончу! Капитан, Берти уже опомнился? Или мне им заняться? Я бы не хотела убивать Берти. Он устал, расстроен и плохо соображает. И Скриппи ведь тоже придется убить. А он же не виноват, что у него эйдетическая память, как и я не виновата, что у меня часы в голове. Скриппи, я разбила вам коленную чашечку? Или вы сможете идти, если я дам вам встать?

— Смогу. У вас быстрая реакция, Дити.

— Знаю. Капитан! Какие планы?

— Берти, вы принимаете мои гарантии безопасности. Мы выходим все вместе, вы двое в окружении нас четверых, смеясь, беседуя и направляясь к нашей машине — и если кто-нибудь подойдет близко, вы двое мертвецы. Один получит свое вот из этого…

— А другой вот из этого. — Это сказал мой муж, продемонстрировав свой короткоствольный «полицейский специальный».

— Зебби! Что я вижу! Как нехорошо! Джейкоб, может, и ты что-нибудь припрятал?