Чайная роза - Дженнифер Доннелли

— Да ну?

— Угу.

Макферсон засмеялся:

— Чудак вы, сержант! Большинство копперов спит и видит, как бы им убраться с улицы, а у вас все наоборот. Домой, да?

— Угу. Но сначала хотел немного прогуляться. Людей посмотреть и себя показать.

— Я уже видел сегодня кое-что интересное.

— Серьезно?

— Сида Мэлоуна и Денни Куинна. Они вместе выходили из «Таджа».

Родди нахмурился:

— Мэлоуна? Парня из Лэмбета?

— Его самого.

— От Лэмбета до Уайтчепла далековато… Интересно, что он замышляет?

— Думаю, ничего хорошего.

— Как он выглядит?

Макферсон пожал плечами:

— Как все лондонские уголовники. Большой. Сильный. Крутой. Убить человека ему раз плюнуть. Вы никогда его не видели?

— Если видел, то много лет назад. — Родди помнил, что Чарли Финнеган работал вместе с парнем по имени Сид Мэлоун на пивоварне и что этот парень приставал к Фионе. Потом он навестил хулигана и посоветовал ему больше не причинять девушке хлопот. Сид Мэлоун, которого он помнил, был задирой, а задиры всегда пристают к слабым. Но тот Сид Мэлоун, который приходил в «Тадж-Махал», собирался сразиться с сильным соперником. Очень сильным.

— Я слышал, он занят на южном берегу, — сказал Макферсон. — Может, собирается открыть в нашем районе лавочку?

— Может быть. Держи ухо востро.

— Буду. Вы идете на север, сержант? Тогда гляньте на чаеразвесочную фабрику. Чуть вся улица не сгорела. Сорок с лишним семей остались без крыши над головой. Официальная версия — пьяный бродяга уснул и спалил все кругом.

Родди сплюнул. Во рту было горько.

— А неофициальная — Котелок Шихан. Конечно, доказать это не удастся. «Ничего не видел, ничего не слышал». Как обычно.

— Шихан подался в поджигатели?

— Он выполняет поручения человека, которому принадлежит фабрика. Уильяма Бертона. Агент по недвижимости, с которым я говорил, сказал, что Бертон давно пытался ее продать. Я думаю, Бертон нанял Шихана, чтобы содрать со страховой компании солидный куш.

— Что ж, он выбрал для этого подходящий вечер. Теплый и сухой. В отличие от сегодняшнего. — Констебль потер руки. — Погодка как раз для Потрошителя.

— О да. Только не упоминай больше его имя. В моем доме это запретная тема.

— В моем тоже.

Тема была запретной в домах всех полицейских, которые принимали участие в расследованиях преступлений Джека. Жены устали слушать рассказы о нем и утверждали, что их мужья просто свихнулись на этом психе.

— С ним покончено, Родди! — воскликнула Грейс, когда вскоре после их свадьбы он с криком очнулся от очередного кошмара. — Его тело нашли в Темзе, и все говорят, что это Джек. Что бы ты ни сделал, это не воскресит убитых женщин. И Кейт Финнеган тоже. Ради бога, почему ты не можешь забыть об этом?

В самом деле, почему? Он был бы рад. Ему осточертело видеть в кошмарах мертвые глаза Энни Чепмен. Осточертело просыпаться, чувствуя в ноздрях запах крови. Он не желал слышать рыдания Фионы в тот момент, когда тело ее бедной убитой матери опускали в землю. Не меньше других желал поверить в то, что убийцей был молодой адвокат Монтегью Дритт, тело которого полиция выловила из Темзы в восемьдесят восьмом.

Словно подслушав его мысли, Макферсон сказал:

— Скотленд-Ярд брешет, что Потрошителем был Дритт, но лично я в это не верю.

Родди смерил его долгим взглядом:

— Я тоже. Концы с концами не сходятся. Бедный парень был сумасшедшим, но не убийцей. Ни одной записи о склонности к насилию. И он не знал Уайтчепла.

— В отличие от Джека, который знал Уайтчепл как свои пять пальцев.

— И знает до сих пор, — негромко сказал Родди.

Оба, как и многие другие, считали, что Джек по-прежнему находится где-то поблизости и просто дожидается своего часа. За прошедшие годы каждый констебль видел один-два трупа зарезанных или задушенных уличных проституток, и каждый подозревал, что это работа Джека. Может быть, он научился справляться со своей манией и теперь давал ей волю не так часто? Научился менять способ убийства? Высшее полицейское начальство выбивалось из сил, пытаясь замолчать эти смерти. «Инцидент исчерпан, — говорили они. — Потрошитель мертв».

— Ничего не попишешь, — сказал Макферсон. — Мы уже никогда этого не узнаем, верно? Еще одно незаконченное дело.

Родди кивнул. Да, незаконченное дело. Та часть работы полицейского, о которой ему никто не говорил. Как преследовать преступника, что делать, когда ты один, а их много, — всему этому можно было научиться. Но никакая учеба не могла подготовить к нераскрытым случаям. Тупикам. Неудачам. В молодости он отказывался с этим смириться. Верил, что при упорной работе можно раскрыть любое преступление. Он обнаружит улику, ускользнувшую от других, и найдет вора, хулигана или убийцу. Но с годами Родди поумнел. Научился тому, что иногда следов не остается. Иногда преступники бывают слишком умными. Или слишком везучими. После многих лет он научился целовать жену в конце дня и укладывать детей спать, прекрасно зная, что в это время кого-то грабят, бьют женщин, а убийцы гуляют на свободе. Учителей хватало, но лучшим из них был Джек.

— Ладно, я пошел, — сказал Макферсон. — Хочу пройтись по Брик-лейн. Маршрут тот еще… Спокойной ночи, сержант. И благополучного возвращения домой.

— И тебе того же, Макферсон. Береги себя.

Родди продолжил путь на восток, поигрывая утяжеленной дубинкой для ночного патрулирования. Воспоминания о восемьдесят восьмом годе не отпускали его. В подобные вечера прошлое казалось таким же реальным, как твердые кусочки угля под ногами и горьковатый воздух.

Утешение было только одно: Фиона и Сими сумели сбежать отсюда и начать новую жизнь в Америке.

К Рождеству он получил от Фионы поздравительную открытку, на которой были запечатлены она сама, ее муж и Сими. Она стала настоящей красавицей. Собственно говоря, почему стала? Девочка всегда была хороша собой. А Сими превратился в юношу. Высокого и тоже красивого. Открытка очень порадовала Родди. Он всегда радовался ее письмам и фотографиям. Было приятно думать, что Фиона вышла в люди. Стала чаеторговцем, самым крупным в Америке. Надо же…

Судя по фотографии, ее муж был барином, но Фиона писала, что он очень любит ее, а она его. Похоже, с этим малым она ладила куда лучше, чем ладила бы с Джо Бристоу. Мысль о том, как Джо обошелся с Фионой, временами еще причиняла Родди боль, но с годами его сердце смягчилось.

Он видел, как выглядел этот парень по возвращении из Нью-Йорка. Пустой. Словно кто-то вынул из него душу. Джо отдал Родди четыре фунта, пообещав остаток долга вернуть позже.

А потом протянул газету с фотографией Фионы и ее нового мужа и статьей, описывавшей бракосочетание. Родди заставил его войти и выпить стаканчик виски. У О’Меары не хватило духу сказать парню, что через два дня после его отъезда он получил письмо от Фионы. С тех пор он Джо почти не видел. Малый зашел раза два-три, чтобы отдать долг. Вот и все.

Ни в одном из писем, полученных от Фионы за все эти годы, не было вопроса о Джо. И Родди тоже не упоминал его имени. Зачем бередить старые раны? Так же, как не упоминал имени Котелка Шихана, заявившего, что она украла деньги у Уильяма Бертона. Вся эта история до сих пор казалась Родди загадочной. Когда он узнал, что Фиона в Нью-Йорке, то перестал бояться, что Шихан причинит ей вред. Девочка всегда была честной, но, возможно, ей так отчаянно хотелось уехать из Англии и сбежать от своего горя, что она облегчила Бертона на несколько фунтов. Ну и что? У этого типа они были не последними.

В каждом ответном письме Родди приглашал Фиону в гости. Он будет рад увидеть ее и Сими и познакомиться с ее мужем. Но она всегда отказывалась, ссылаясь на то, что у Никласа больное сердце. И сама приглашала Родди и его семью в Нью-Йорк. Тысячу раз. О’Меара и хотел бы это сделать, но боялся долгого морского путешествия. Его слабый желудок превратил бы эти две недели в пытку. Он плавал на пароходе лишь один раз в жизни — когда вместе с Падди и Майклом отправился из Дублина в Ливерпуль. Все это время он провел свесив голову за борт, и Финнеганы смеялись над ним. Это воспоминание заставило его весело прищуриться.

«Падди… Господи, как я по нему скучаю», — подумал О’Меара, и его улыбка погасла. Если бы в ту ночь он не согласился подменить сторожа… все сложилось бы по-другому. Все еще были бы здесь… Падди, Кейт, дети. Чего он хотел? Иметь семью и средства, чтобы ее прокормить. Не так уж много. Совсем не много.

Он очнулся от воспоминаний, когда едва не сбил с ног женщину, шедшую навстречу опустив голову.

— Извини, дорогой, — пробормотала она. — Все этот чертов туман.

Он успел заметить рыжие волосы. Женщина была знакомая.

— Элис, это ты?

Она обернулась:

— Ага, я. А это вы, сержант? Сегодня у меня со зрением не очень…