Необратимость - Челли Сент-Клер

— Ты быстро добрался, — говорю я. — Я помешала твоему преследованию?

— Я был неподалеку. — Айзек бросает взгляд на кухонный высокий стул, как будто если он сядет, это как-то усугубит момент. Придаст нашим отношениям новый вес, другой смысл. Спустя мгновение он садится, упираясь локтями в столешницу.

— Как прошло свидание?

Отводя глаза, я качаю головой и достаю нож для разделки.

— Я же говорила, что моя встреча с Джаспером — это не свидание.

— Ты надела платье?

— Нет. Толстовка и джинсы.

— Волосы распустила?

Я удивленно смотрю на него и кладу стебель сельдерея на разделочную доску.

— Да.

— Он покойник.

У меня вырывается смешок.

— Поверь мне, я не заинтересована в возобновлении отношений. Это был чисто деловой разговор. Платонические отношения.

Он следит за тем, как нож нарезает овощи.

— Так в чем же был смысл?

— Завершение, я думаю. И он хочет, чтобы я вернулась в модельный бизнес. — Я разворачиваю пачку масла. — Я подумываю об этом.

Айзек складывает руки под подбородком, наблюдая за тем, как я порхаю по кухне.

— Почему?

— Не знаю. Некоторые аспекты индустрии казались удушающими и пустыми — люди, отдающие приказы, отрепетированные позы и улыбки, — но бывали моменты, когда я чувствовала себя частью чего-то большего. Я не был невидимкой. Люди видели меня, понимаешь?

Его брови сходятся на переносице.

— И этого достаточно, чтобы ты захотела вернуться?

— Не совсем, — признаю я, прижимаясь к столу. — Скорее… Я не хочу провести остаток жизни, гадая о том, как бы все повернулось, если бы я продолжила занималась этим. Что, если я смогу сделать это на своих условиях? — Я пожимаю плечами, отводя взгляд. — В пятницу состоится большой подиумный показ. Джаспер потянул за ниточки, чтобы я приняла в нем участие. Думаю, я хочу попробовать, а потом решить, подходит ли мне этот путь.

Его выражение лица мрачнеет.

— Ты хочешь отправиться в путешествие по дорогам памяти со своим бывшим?

Нахмурившись, я качаю головой.

— Нет, это не так. Он не будет представлять меня в профессиональном плане. И в личном плане между нами все кончено. Он с Эллисон, а я с… — Мои слова обрываются на полуслове. Я моргаю и прочищаю горло. — Шоу пройдет здесь. Оно будет идти только один день. И, возможно, я просто хочу доказать себе, что больше не собираюсь убегать.

— А как же жуки?

— Жуки? — Я морщу нос.

— Да. Эверли, которую я знаю, — ученый. Она мечтает об открытии новых видов жуков и бабочек, а не о модных тенденциях.

Я делаю паузу, обдумывая это заявление.

Это то, чего я хочу.

Но это кажется далеким воспоминанием, омраченным беспомощностью, которую я испытала в плену. В этом жестоком, темном месте, охваченная отчаянием, я жаждала свободы, чтобы исследовать, делать открытия, которые имели бы значение. Я хотела помогать людям, нести свет в мир любым доступным мне способом.

Сейчас, когда я стою здесь, груз моих несбывшихся мечтаний ощущается тяжелее, чем когда-либо. Еще одно печальное напоминание о том, кем я была раньше.

— Я действительно этого хочу, — говорю я, восстанавливая дыхание и возвращаясь к нарезке овощей. — Я хочу помогать людям, менять жизни. Но это выходит за рамки энтомологии. Я хочу быть голосом тех, кто не может говорить за себя. Я просто не уверена, что уже не слишком поздно для этого.

Я понимаю, что ищу совета у человека, который так же потерян, как и я.

Но Айзек, кажется, смягчается. Он изучает меня с другой стороны стола, медленно снимая с себя промокшую кожаную куртку и опуская ее на соседний табурет.

— Ты молода. Еще ничего не поздно.

Мои губы подергиваются, я продолжаю работу.

— Я думала о психологии.

— Ты любишь поговорить.

Еще одна сдержанная усмешка.

— В этом-то и дело. Я два года выступала в роли импровизированного психотерапевта, пытаясь помочь тем людям, у которых не было ни единого шанса. Обсуждала с ними их страхи, выслушивала их сожаления. Пыталась дать им хоть что-то, за что можно было бы ухватиться в месте, где не было никакой надежды. — Я запинаюсь, нарезая морковку, чувствуя крепкую хватку тех воспоминаний и ледяной холод призраков, оставшихся позади. — Я не смогла спасти никого из них. Ни одного.

Взгляд Айзека нехарактерно спокойный, почти нежный.

— Может быть, дело не в том, чтобы говорить или слушать, а в том, чтобы находить ответы.

Я делаю паузу, обдумывая его слова.

— Находить ответы?

— Криминалистика. — Он облокачивается на стойку, внимательно наблюдая за мной. — Подумай об этом. Ты любопытна, наблюдательна — всегда копаешь глубже. Ты все равно будешь помогать людям без голоса, только иначе. Ты будешь помогать тем, кого они оставляют позади.

Идея поселяется в моей груди удивительно естественно, как будто она ждала этого момента, чтобы появиться. Не просто изучать, а раскрывать правду.

Находить справедливость.

Я думаю обо всех жертвах, которые приходили и уходили, а их истории оставались незаконченными. Я представляю себе матерей, дочерей, мужей, которые ждут, когда их любимые вернутся домой. Мои глаза застилают слезы, а внутри меня расцветает тихая решимость.

Криминалистика.

Да… может быть, я смогу этим заняться.

Когда-нибудь.

Я киваю, делаю глубокий вдох и кладу нож на стол. Но прежде чем я успеваю ответить, Айзек встает со стула, огибает столешницу, подходит ко мне, обхватывает меня руками за талию и притягивает к себе.

Расслабившись, я смотрю на него, мое тело реагирует на жар в его глазах и силу его объятий.

— Сначала ужин, — бормочу я, мои пальцы скользят по его груди и обхватывают плечи.

— М-м-м. У меня на уме другое меню. — Он наклоняется и проводит губами по моему уху. — Думаю о тебе в криминалистической лаборатории, в коротком халатике, с собранными волосами … Чертовски сексуально.

— Там были бы трупы.

Он приподнимает меня за бедра, обвивая мои ноги вокруг талии.

— По крайней мере, они не стали бы мешать.

— Романтично. — Я целую его, прикусывая нижнюю губу, пока он не издает стон. — Я принесу скальпель, а ты — цветы.

— Я думал, это будут сигареты и чай с пузырьками. — Он ухмыляется сквозь очередной поцелуй.

Айзек несет меня в спальню и бросает на незастеленную кровать. Матрас прогибается под моим весом, когда его тело накрывает мое, я выгибаюсь навстречу к нему. Это привычное безумие — мы срываем одежду, тянем друг друга за волосы, сжимаем конечности — ногти, зубы, стоны. Мои колени раздвигаются, поднимаются вверх, когда он обхватывает меня обеими руками и врывается внутрь.

Я выгибаюсь, разрываюсь на части.

Все начинается с настойчивых, жестких толчков и нетерпеливых криков. Я почти не