Необратимость - Челли Сент-Клер

Усевшись, я поправляю ворот толстовки и заправляю волосы за уши.

— Итак… — Я понятия не имею, что сказать и зачем он хотел меня видеть. Праздные разговоры кажутся слишком поверхностными, учитывая наши обстоятельства, а все, что наполнено чувствами или глубиной, кажется излишним. — Как поживает твоя мама? — Я цепляюсь за общую тему, которая не задушит меня.

— У нее все хорошо. У нее офисная работа в Санта-Монике. Ей разрешили взять с собой болонку. — Джаспер раскладывает салфетку на коленях, затем проводит кончиками пальцев по столешнице. — Эверли, я хотел кое-что с тобой обсудить. Это касается твоей работы.

У меня пересыхает в горле.

Клуб джентльменов?

Не то чтобы я стыдилась или смущалась, просто у меня нет настроения подвергаться допросу.

— На данный момент моя работа меня устраивает.

Его глаза вспыхивают.

— Только не стриптиз. — Заметив, как я вздрогнула, он выдыхает через нос. — Эллисон рассказала мне. Твоя мама поделилась с ней. Все беспокоятся о тебе.

Спасибо, мама.

— Замечательно. Мне было интересно, как ты меня нашел.

— Но дело не в танцах. Речь идет о модельном бизнесе — о возвращении в индустрию.

Я достаю палочки для еды — хлипкий повод не смотреть ему в глаза.

— Я ценю это, но я завязала с модельным бизнесом. Это не для меня.

— А раздеваться перед мужчинами для тебя? — возражает он, в его голосе звучит что-то, что я не могу определить.

По моей шее поднимается жар.

— Клуб дает мне чувство контроля… то, чего у меня не было долгое время.

Он слегка фыркает, откидываясь назад.

— Работа моделью может предложить то же самое. Только в одежде.

— В модельном бизнесе нет контроля. Люди говорят мне, что надеть, как позировать, как улыбаться… — Я начинаю защищаться. — Если ты притащил меня сюда, чтобы осудить, я избавлю тебя от расходов на ужин.

Джаспер вздыхает, его плечи расслабляются, как будто он смягчается, но глаза демонстрируют совсем другое.

— Нет. Я не осуждаю тебя. Я просто предлагаю другой вариант. Тебе готовы предоставить возможность, которая приведет… скажем так, к более респектабельной жизни.

— Респектабельной, — повторяю я резким тоном.

— Тревор Скотт — инфлюенсер из Майами, — говорит он. — Они с Эбнером работают над новой линией одежды, и оба считают, что ты идеально подойдешь для предстоящего подиумного показа.

Я до сих пор помню визитку Тревора, засунутую в кружево моего чулка в тот вечер. В тот вечер, когда меня похитили.

— Я же говорила, что я закончила.

— Ты в прекрасной форме.

— Я ушла по личным причинам.

— Пожалуйста. — Он подается вперед, его глаза не отрываются от моих. — Подумай об этом. Я могу помочь тебе начать все сначала. Мы могли бы…

— Я и начинаю, — говорю я, мой голос становится тверже. — И нет никаких «мы». Мы разведены. И у тебя есть девушка.

Его лицо бледнеет, как будто это напоминание причиняет боль. Он ослабляет галстук и опускает глаза на стол.

— Как я уже говорил, отношения с Эллисон сейчас натянутые.

— Из-за меня? — спрашиваю я, наклоняя голову. — Давай не будем переписывать историю. Я уехала, чтобы мы могли двигаться дальше, и всем от этого только лучше.

Он теребит свою запонку.

— Никому из нас не стало лучше. Мы все уничтожены, ползем на брюхе по осколкам, преодолевая последствия. — Поймав мой пораженный взгляд, он качает головой и сглатывает. — Эли в полном дерьме. Замкнутая, грустная и недоступная.

Слезы наворачиваются на глаза. У меня перехватывает дыхание от сочувствия.

— Если ты думаешь, что я рада это слышать, то это не так, — задыхаюсь я. — Мне больно.

— Я не пытаюсь причинить тебе боль, детка… — Его глаза слегка расширяются, когда прозвище невольно срывается с языка. Он прикусывает губу и отводит взгляд. — Прости. Черт… Я не хотел…

— Все в порядке. — Я сжимаю палочку для еды, словно это моя единственная связь с реальностью. Что-то, что удерживает меня от безумия.

Детка.

Раньше мне нравилось, когда он называл меня так. В этом ласковом слове не было ничего уникального, но оно было моим.

Нашим.

Теперь же это прозвище впивается в меня, как заноза.

Я жажду другого голоса и другого имени — Пчелка.

— Старая привычка, — добавляет Джаспер, выглядя ужасно расстроенным. Он проводит обеими руками по своим зачесанным назад волосам. — Прости. Я просто пытаюсь…

Как раз в этот момент подходит официант, и Джаспер берет инициативу в свои руки, заказывая для нас суши, роллы, стручковую фасоль и два бокала вина. Странное ощущение, будто я наблюдаю за происходящим со стороны, оцениваю маленькие любезности и жесты, которые когда-то казались мне такими знакомыми.

Когда официант уходит, Джаспер прочищает горло и делает глоток своего «Pinot noir».

— Ты спишь с этим парнем?

— Что? — Мой пульс учащается из-за смены темы. — Это не твое дело.

— Значит, это «да». — Выражение его лица мрачнеет, он крепче сжимает бокал с вином. — Он кажется… неуравновешенным. Неуправляемым.

— Повторяю, мои отношения тебя не касаются.

— Я беспокоюсь о тебе. Живешь здесь одна, раздеваешься перед незнакомцами, общаешься с такими типами. Ты заслуживаешь большего — стабильности, финансовой защищенности. А это… — Он неопределенно машет рукой, как будто жизнь, которую я построила, едва ли заслуживает упоминания.

— Прекрати. — Я роняю палочки с громким стуком. — Ты меня больше не знаешь, и понятия не имеешь, чего я заслуживаю.

Он моргает, потирая рукой подбородок.

— Верно. — Его причесанные волосы мерцают в свете ламп, что противоречит мутному взгляду его глаз. — Просто… рассмотри это. Пожалуйста.

— Что именно рассмотреть? Твое предложение стать моделью? Или тебя?

Его челюсть сжимается.

— Я здесь не для того, чтобы вмешиваться в твою личную жизнь или сбивать тебя с толку. Я просто думаю… может быть, между нами осталось что-то незавершенное.

— Мы закончили в тот момент, когда ты начал с ней.

— Ты думаешь, мне было легко? Смотреть, как ты уходишь, после того как я два года молился, чтобы ты однажды вошла в эту дверь? Подписывать эти чертовы бумаги о разводе? — Он прищуривается, пот выступает над верхней губой. — Ты просто ушла. Без оглядки. Как будто наш брак не стоил того, чтобы его спасать.

Я смотрю на него с изумлением, поражаясь, как его версия этой истории может так сильно отличаться от моей.

— Нужно ли напоминать тебе, что ты отпустил меня? Еще до того, как у меня появился шанс войти в эту дверь.

Он наклоняется вперед и тычет пальцем себе в грудь.

— Я оплакивал тебя.

От его слов у меня перехватывает дыхание. Нахмурившись, я смотрю на него через стол, и глубоко спрятанная боль пронзает мои