Ковен озера Шамплейн - Анастасия Гор

– На чердак повадились лазить белки, – ответил Ганс, забирая у меня какао. – Должно быть, это они.

Он унес поднос с горячими напитками в гостиную, а я, слишком умудренная неприятным жизненным опытом, чтобы удовлетвориться теорией про белок, потрясла золотым браслетом.

– Гримы, – шепнула я. – Нужна помощь.

Эго показался первым. Он принялся вылизывать свою угольную шкурку, устроившись прямо на плитке возле сковородки с гарниром.

– Чего тебе?

– Вы должны обыскать дом, – объяснила я и ткнула пальцем в крышу. – Я что-то слышала, и мне это не нравится. Будет лучше, если вы все проверите.

Спор, усевшийся рядом с Блудом на столешнице, покосился на остатки еды в сваленных тарелках.

– А уточка нам перепадет?

Я закатила глаза.

– Перепадет, но сначала выполните просьбу.

– Хорошо, – раздраженно буркнул Эго и потянул хвосты двоих гримов за собой. Зашипев друг на друга и немного побранившись, они спрыгнули на пол и прошли сквозь стену, как сгусток дыма.

Захватив салфетки и чайные ложки, я вернулась к столу.

Мы разделили десерт и просидели за разговорами почти до полуночи, пока Марту не начало клонить в сон. Тогда Ганс, пожелав всем спокойной ночи, поднял ее на руки и унес наверх.

– Что смотришь? – спросил меня Коул, пока Гидеон убирал со стола грязную посуду.

Я неуверенно заерзала, но развернула к нему горящий экран смартфона.

– Университет Нью-Гэмпшира, – прочитал он с дисплея, хмурясь. – Факультет антропологии и истории. Профессор Исаак Грейс… Ты нашла своего отца?

– Да, – призналась я, зажевав нижнюю губу. – Начала еще во время закусок. На сайте университета есть его фото… Неужели мы правда похожи? – хмыкнула я, глядя на мужчину с острыми, почти соколиными чертами лица и штормовыми глазами. У него были каштановые волосы и очки с толстыми стеклами.

Коул придвинулся ближе, и кожа под одеждой у меня зазудела, напоминая о ночи, которую жутко хотелось повторить.

– Ты все-таки хочешь встретиться с ним? У тебя есть время решить, хочешь ли ты встречаться с ним, – успокоил меня Коул, целуя в лоб слишком целомудренно для того, что было между нами. – Давай, надо разложить диван.

Из кухни высунулась голова Гидеона, недовольного услышанным. Однако противопоставить ему было нечего: на втором этаже было всего две комнаты, одну из которых теперь занимали Ганс и Марта. Поэтому, скрепя сердце, Гидеон принес нам постельное белье и все-таки смирился с мыслью, что теперь его брат ночует с ведьмой.

– Черт, – вздохнул тот, когда повернул кран в раковине, чтобы сполоснуть тарелки, но вода почему-то не полилась. – Кажется, снова насос заглох.

Гидеон прошел в ванну и дернул кран там, но результат был таким же: из душа не брызнуло ни капли.

– Одевайся, – сказал он Коулу, когда тот уже заправил диван простыней. Кинув ему в руки куртку, Гидеон зашнуровал сапоги. – Колодец в ста пятидесяти метрах от дома. Как раз растрясем ужин! Только возьми фонарь, Чего смотришь? Мне нужна помощь. Или ты не хочешь мыться? Вдобавок у нас на кухне гора грязной посуды, которая, кстати, на тебе.

– Вот поэтому я к тебе и не приезжаю. Какие-то колодцы… Ты слышал, что уже канализацию давно изобрели? Слава урбанизации! – буркнул Коул, застегиваясь.

Я приободряюще подмигнула ему, незаметно кивнув на Гидеона. Пройтись вдвоем и обсудить все, что лежит на душе, – у мужчин самый нелюбимый способ выяснить отношения, но он же самый верный для кровных братьев. Понимая, что его ждет серьезный разговор, Коул набрал в легкие побольше воздуха и вышел из дома за Гидеоном.

Когда дверь за ними хлопнула, я переоделась в пижаму и, опустившись на подушки, снова уткнулась в телефон. Сохранив в галерее фотографию отца, я долго рассматривала ее, свесив с дивана руку и почесывая холку Бакса, пристроившегося на ковре у камина.

Спокойствие продлилось недолго: крыша дома загудела, будто вместо дождя с неба падали гвозди. Тот же звук, что я слышала на кухне. Я напряглась и, отложив смартфон, резко села на диване. Нечто снова загрохотало по черепице, продвигаясь от одной части дома к другой.

Бакс вздернул голову и, навострив уши, гавкнул в пустоту.

– Тише, – я похлопала его по боку и взглянула на время: гримы не возвращались уже второй час.

За спиной мелькнула тень. Она скользнула вдоль перил лестницы и юркнула в коридор, промчавшись мимо гостиной и кухни.

– Эго? – позвала я, вставая на ноги. Бакс кинулся впереди меня, и из его груди доносилось предостерегающее рычание.

Медленно, шаг за шагом, я прошла до арки и выглянула. Лицо защипало от сухости ноябрьского воздуха: ветер вольно гулял по дому, ворвавшись через входную дверь, которую кто-то оставил открытой. В небольшую щель протекал свет садовых фонарей, а листья шуршали на пороге.

– Стой! – шикнула я на Бакса, когда он пролез у меня между ног и бросился во двор.

Застонав, я обулась и накинула сверху пижамы пальто, выскакивая следом.

Я облокотилась о крыльцо, вглядываясь в темноту, чтобы различить силуэт Бакса и затащить его обратно в дом раньше, чем Гидеон вернется и обнаружит пропажу любимого пса. Ветви голых деревьев раскачивались, скрюченные, как переломанные пальцы. Свет фонарей, окружающих конюшню, мигал. Оттуда доносилось беспокойное ржание лошадей. Я не успела даже спуститься с лестницы, когда его перебил пронзительный детский визг.

– Марта! – крикнула я, бегом устремившись к амбару.

Окна на втором этаже зажглись. Издалека я услышала топот и голос Ганса: успев задремать, он проснулся от худшего, от чего только может проснуться отец. Пока Ганс только спускался вниз, я уже преодолела расстояние до конюшни и залетела внутрь.

– Марта!

Свет инфракрасных ламп, греющих стойла, освещал пол, усыпанный сеном, но Марты нигде не было видно. Лошади шумели, цокали копытами, пытаясь вырваться, будто их напугал дикий зверь.

Я огляделась повторно и, заглянув в каждое стойло, прошла конюшню вдоль и поперек, пока не заметила, что одна из горсток сена примята.

– Марта?

Она жадно глотнула воздух, и чары прячущего заклятия спали. Ее лицо порозовело от слез. Забившись под полки со сложенными попонами, она обнимала собственные коленки и дрожала, одетая в легкую белую ночнушку под дождевиком. Вокруг нее были рассыпаны зеленые яблоки.

– Что случилось? – спросила я, садясь рядом. – Что ты здесь делаешь?

– Я пришла покормить Кэссиди, – всхлипнула Марта надрывно. От слез даже ее искусственный глаз сделался влажным, блестя в красном свете. – Мы ведь так и не угостили ее яблоками, помнишь? Я не хотела разбудить папу и пришла одна, а потом… Появилось оно, – Марта ткнула пальчиком в раздвинутые ворота конюшни, снятые с щеколды. – Вон там. Я сделала,