Соперница - Нора Робертс

Ослепленная ярким солнечным светом, Дина тотчас же достала темные очки. Надев их, забралась на заднее сиденье ожидавшего лимузина.

– Привет, Тим. – Дина закрыла глаза и потянулась. В машине было так замечательно тепло!

– Привет, мисс Рейнольдс.

– Оказывается, сегодня чудесный день. – Чисто механически она протянула руку за бутылкой охлажденного сока, которая всегда ждала ее в машине. Дина бездумно смотрела на спину своего шофера. Хотя в салоне было очень тепло, он закутался в пальто, низко надвинул шляпу.

– Конечно, чудесный.

Отхлебнув сока, Дина открыла сумку. Она отложила в сторону папку, аккуратно озаглавленную «Свадебные планы», и достала приготовленную Кесси дневную корреспонденцию. Она всегда считала, что дорога на работу и домой тоже является частью рабочего дня. А сейчас тем более – ей надо было наверстать время, потраченное на примерку, и то, что она рано уходила домой.

Но на третьем письме слова начали сливаться. Непонятно, как можно было так устать всего лишь к середине дня. Дина раздраженно просунула пальцы под стекла очков, чтобы протереть глаза. Но те слипались все сильнее, словно веки были намазаны клеем. Вдруг у Дины закружилась голова, к горлу подступила тошнота, а рука тяжело упала на сиденье.

Такая усталость, подумала она. И как же жарко! Неловким замедленным движением она попыталась сбросить пальто. Бумаги рассыпались по полу, но собрать их она уже не могла. Тошнота становилась все сильнее и сильнее.

– Тим, – Дина наклонилась вперед, опираясь рукой о спинку его сиденья. Он не ответил, но это слово прозвучало как-то глухо и отдаленно от ее собственных ушей. Пока она старалась привлечь внимание шофера, полупустая бутылка сока выскользнула из оцепеневших пальцев.

– Что-то случилось, – пыталась сказать Дина, беспомощно сползая на плюшевый коврик на полу машины. – Случилось что-то ужасное.

Но он не отвечал. Дине показалось, что она падает сквозь пол лимузина в темную, бездонную яму.

28

Дине снилось, что она плывет вверх сквозь красноватые облака, медленно и вяло вытаскивая себя на поверхность, где сквозь мглу тлеет слабый белый огонек. Она пробивалась наверх и стонала, но не от боли, а от подступавшей к горлу едкой тошноты.

На всякий случай она не открывала глаз и глубоко, старательно дышала, надеясь, что тошнота вот-вот пройдет. Ее кожа покрылась каплями холодного клейкого пота, так что тонкая шелковая блуза неприятно прилипла к рукам и спине.

Когда самое худшее осталось позади, она осторожно открыла глаза.

Она была в машине, вспомнила Дина. Тим вез ее домой, и по дороге ей стало плохо. Но сейчас она была не дома. В больнице? – вяло подумала она, осторожно осматриваясь вокруг. Комната была слабо освещена изящными светильниками в форме фиалок, которые свисали со стен. Под белым потолком тихо работал вентилятор, наполняя воздух шелестом лопастей. На глянцевитом бюро из красного дерева стояла целая коллекция хорошеньких разноцветных бутылочек и горшочков. Миниатюрная голубая елочка, украшенная белыми колокольчиками, напоминала о приближавшемся празднике.

Это больница? – опять удивилась Дина. С трудом координируя движения, она постаралась сесть. Голова вновь отвратительно закружилась, и кулак тошноты опять ударил в живот. В глазах двоилось. Она попыталась поднести руку к лицу, но та тяжело упала вниз. Целое мгновение Дина только лежала, не шевелясь, и опять сражалась с тошнотой. Потом увидела, что комната была похожа на коробку, закрытую коробку без окон, как гроб.

И тут, несмотря на шок, Дина ощутила острую панику. Она откатилась назад, закричала. Неловкими движениями, как пьяная, выбралась из постели, шатаясь, прижалась к стене и провела пальцами по нежным обоям с цветочным рисунком, словно пытаясь отыскать выход. Ловушка. Она резко обернулась, глядя вокруг расширившимися глазами. Она в ловушке.

…И увидела то, что висело на стене над кроватью. Этого было достаточно, чтобы начинавшаяся истерика прекратилась. Сверху вниз ей радостно улыбалась огромная фотография. Несколько мгновений Дина ошеломленно смотрела на Дину. Медленно, слыша, как громко стучит ее сердце, она оглядела комнату.

Нет, здесь не было ни дверей, ни окон, только цветы, целые гирлянды цветов от стены к стене. Но зато в комнате были и другие фотографии. Дюжины ее изображений украшали стены. Любительские снимки, обложки журналов, фотографии из газет висели щека к щеке на изысканных обоях.

– О боже, боже мой! – Она услышала скулящие панические нотки в своем голосе и больно прикусила губу.

Оторвав взгляд от своих фотографий, остекленевшими от потрясения глазами Дина посмотрела на сервировочный столик, покрытый снежно-белой, твердо накрахмаленной скатертью. Такой же крахмально-белой была и маленькая салфеточка под серебряным подсвечником, на котором высились блестящие тонкие белые восковые свечи. Здесь лежали дюжины маленьких сокровищ. Сережка, которую она потеряла еще много месяцев назад, губная помада, шелковый платок, когда-то подаренный ей Саймоном на Рождество, перчатка из мягкой красной кожи из той пары, которая исчезла прошлой зимой.

И не только это. Она наклонилась вперед, напряглась, чтобы побороть усилившуюся волну страха, и принялась рассматривать эту коллекцию. Записка Джефу, написанная от руки, прядь черных волос, перевязанная золотой ленточкой, другие фотографии, всегда только ее – в элегантных и изысканных рамках. Рядом стояли туфли, которые были на ней в лимузине, и лежал аккуратно сложенный пиджак.

Это место похоже на раку со святынями, вздрогнув, поняла Дина. Из ее губ невольно вырвался звук, похожий на рычание напуганного зверька. В углу стоял телевизор и полка с переплетенными в кожу альбомами. Но самым страшным было то, что во всех углах комнаты с потолка свисали камеры. Маленькие красные огоньки горели, как хищные плотоядные глазки.

Дина отпрянула, чувствуя, как страх взмывает вверх гладкой шелковой птичкой. Ее взгляд бегал от одной камеры к другой.

– Ты смотришь на меня? – Она старалась, чтобы в голосе не прозвучал ужас. – Я знаю, что ты смотришь. Ты не можешь оставить меня здесь. Они будут искать. Ты знаешь, что они найдут меня. Может быть, они уже ищут.

Дина посмотрела вниз, на свое запястье, чтобы проверить, который час, но ее часы исчезли. Когда? – с отчаянием подумала она. С тех пор, как она потеряла сознание в машине, могло пройти всего несколько минут, а могло и несколько дней.

Машина. У Дины перехватило дыхание.

– Тим! – Она крепко сжала губы, пока боль не уступила место желанию заплакать. – Тим, ты должен отпустить меня. Я постараюсь тебе помочь. Я обещаю. Я сделаю все, что смогу. Пожалуйста, войди сюда, поговори со мной.