Первая конная армия - Семен Михайлович Будённый

офицерами, или взятыми в плен или присланными из главного штаба Красной Армии, и упорно идет слух, что Думенко намерен увести корпус к белым и только ждет для этого подходящего момента.

Решив немедленно арестовать Думенко, мы поехали утром в его штаб, расположенный в хуторе Верхне-Соленом, взяв с собой пятьдесят конармейцев и две пулеметные тачанки.

К сожалению, Думенко мы не нашли. В хуторе Верхне-Соленом нам сообщили, что он где-то в пути на станицу Константиновскую, куда переезжает его штаб. Вернувшись к себе, мы послали Реввоенсовету фронта донесение о предательстве в корпусе Думенко. Дальнейшие события не позволили нам до конца разобраться в этом деле.

9 февраля была получена директива Реввоенсовета Кавказского фронта, положившая начало крупнейшей операции Конармии по разгрому деникинских войск на Северном Кавказе. В этой директиве отмечалось, что при общей пассивности белых на других участках усилились действия их войск на ростовском направлении. Всем армиям Кавказского фронта приказывалось произвести перегруппировку сил и готовиться к решительному наступлению. 8-й армии, занимавшей Ростов, ставилась задача упорно обороняться по Дону и Манычу, удлинив свой фронт до станицы Манычской; 9-й армии — сосредоточиться в районе Садковский, Дальний, Балабин, 10-й армии — закрепиться на фронте Гремячий Колодезь, Великокняжеская, а Первой Конной армии приказывалось сосредоточиться в районе Шара-Булукский, Платовская. Наконец-то был принят наш план. Конармия нацеливалась для удара на Тихорецкую, в стык Донской и Кубанской армий Деникина.

XIV. КОНЕЦ ДЕНИКИНЩИНЫ

1

После того как Красная Армия овладела Донецким бассейном и разгромила белогвардейские войска на Украине и Дону, основная тяжесть борьбы с деникинцами переместилась на Северный Кавказ.

Деникин к этому времени располагал «Добровольческим»- корпусом генерала Кутепова, созданным из остатков разгромленной Добровольческой армии, Донской армией генерала Сидорина, самой крупной по численности, и Кубанской армией генерала Шкуро. По словам Деникина, к середине января 1920 года он располагал 54 тысячами солдат и офицеров, из них: 37 тысяч — Донская армия, 10 тысяч — Добркорпус, 7 тысяч — Кубанская армия. Кроме того, у Деникина было еще 10 тысяч человек для пополнения действующих частей.

Моральному состоянию своих войск и их тыла Деникин давал следующую оценку:

«Кончился 1919 год.

Трехмесячное отступление, крайняя усталость, поредение армий, развал тыла, картины хаотических эвакуаций произвели ошеломляющее впечатление на общественность, отозвались болезненно на состоянии духа ее и армии и создали благоприятную почву для пессимистических настроений и панических слухов».

«…В Донской армии последние два месяца было неблагополучно. Не только рядовым казачеством, но и частью командного состава был потерян дух…».[47]

И все же Деникин не считал свою авантюру проигранной. Отведя войска за Дон и Маныч, он надеялся под прикрытием их накопить резервы, получить материальную поддержку от Антанты и попытаться взять реванш.

Деникинским войскам на Северном Кавказе противостояли войска Кавказского фронта — 8, 9, 10, 11-я и Первая Конная армии. По общей численности они были примерно равны войскам Деникина, однако белые имели крупное превосходство в коннице, которой у них было еще свыше двадцати пяти тысяч сабель, а следовательно, и сохраняли преимущество в маневре.

Оценивая наши силы, Деникин полагал, что если красная конница «не потеряла боеспособности и активности», то пехота противника «деморализована и выдохлась совершенно». В отношении пехоты это было далеко не так. Никакой деморализации не было и не могло быть, так как советские войска, воодушевленные своими победами, повсеместно наступали. Однако напряженные наступательные бои последних месяцев, конечно, очень ослабили стрелковые соединения фронта. Вследствие быстрого продвижения боевых частей, особенно на фронте 9-й и 10-й армий, тыловые учреждения отставали, а некоторые вообще потеряли связь со своими войсками. Железнодорожный транспорт на юге страны был почти полностью разрушен. Он не мог обеспечить не только переброску пополнений для армий, но даже и подвоз крайне необходимых боеприпасов. Ко всему этому район боевых действий был окончательно разорен и охвачен страшной эпидемией тифа. Госпитали были забиты главным образом тифозными больными. Все это не могло не отразиться на боеспособности наших войск.

И все же, несмотря на усталость наших армий, сложившаяся обстановка требовала энергичного наступления с тем, чтобы не дать противнику отдышаться от пережитых им поражений, не позволить ему закрепиться на Северном Кавказе, помешать перегруппировать силы и перейти в контрнаступление. Деникинщина была основательно надломлена, но пока окончательно не разгромлена. Для этого требовалось еще одно усилие войск нашего фронта.

В соответствии с директивой Реввоенсовета Кавказского фронта Первая Конная армия 11 февраля начала свой марш в район Платовская, Шара-Булукский. Предварительно были подробно разработаны и объявлены в приказе маршруты движения каждой дивизии, пункты остановок на все дни перехода и указан порядок работы тыла. Задача тыла была весьма сложной, так как Конармия отрывалась от своих баз снабжения на сто с лишним километров. Фактически можно было рассчитывать только на местные средства и на трофеи. Е.А. Щаденко со штабом армии и тыловыми учреждениями оставался в Таганроге.

Марш на Платовскую был исключительно трудным. Конармия шла без дорог по левому берегу Сала. Лошади выбивались из сил, артиллерия и обозы буквально тонули в рыхлом метровом слое снега. Пулеметные тачанки пришлось закрепить на санях.

Встречавшиеся по пути хутора были разорены белоказаками, а некоторые сожжены дотла. Особенно плохо дело обстояло с фуражом. В полосе движения Конармии действовали преимущественно конные части противника, и все местные запасы фуража были уже съедены. Нашим бойцам приходилось кормить своих коней главным образом неубранной пшеницей, вырывая ее из-под снега.

К вечеру 14 февраля, проделав стотридцатикилометровый марш, Конармия вышла в район станицы Платовской, а 15 февраля, переправившись через Маныч в районе Казенного Моста, близ станицы Великокняжеской, повела наступление на станцию Шаблиевку.

4-я дивизия, продвигавшаяся в авангарде армии, в 22 часа 15 февраля неожиданно натолкнулась на 50-ю стрелковую дивизию 10-й Красной армии. Бойцы 50-й дивизии, возглавляемые начдивом Ковтюхом, лежали в глубоком снегу и вели бой с бронепоездом и пехотой противника, оборонявшими станцию Шаблиевку. Пользуясь темнотой, передовые части 4-й дивизии обошли белогвардейцев с юго-запада и совместным ударом с частями 50-й дивизии выбили их из Шаблиевки, захватив в плен батальон пластунов 1-го Кубанского корпуса генерал-лейтенанта Крыжановского.

Овладение Шаблиевкой явилось началом боевых действий Первой Конной армии на Северном Кавказе.

Ковтюх сообщил нам, что в направлении Екатериновка, Новый Маныч и Бараники, кроме его дивизии, действуют отдельная кавалерийская бригада Курыппсо и 20,32 и 34-я стрелковые дивизии 10-й армии.

Командующий 10-й армией А.В. Павлов потерял связь с этими дивизиями, и они действовали по