История одного полка - Александр Филиппов

батареи по иксу дальше на 1 км. Быстро поменяли координаты, пристреляли репер и перенесли огонь на колодцы кяриза. Поскольку на НП даже втроем тесновато было, я, обогнув выступающий угол вершины горы слева от НП, вышел на западную ее сторону, закурил и, прислонившись к камням, стал изучать в бинокль соседнюю гору. Тут же с нее по тому пустому НП, что внизу, был пущен РС. Хотя этот РС и был одиночным (с задержкой), но приятного в этом мало. Смотрю дальше на кишлак и колодцы кяриза, к этому времени батарея 2С3 уже перенесла по ним (минометам духов) огонь. Плотность разрывов снарядов с нашей и с той стороны была такой, что у меня конкретно возникло ощущение нереальности происходящего, как будто смотрю документальные кадры о Великой Отечественной войне или о каком-нибудь локальном военном конфликте.

Одним словом, минут пять плотной стрельбы и огонь минометов из колодцев кяриза прекратился. Но тут другая напасть ‒ пока я, как в кино, наблюдал всю эту нашу стрельбу по минометам и тому духу, у подножья нашей горы рванул РС (мина?). Кто-то из моих тут же со мной перекуривающих бойцов обратил мое внимание на этот разрыв ‒ «первый звонок» (не знал я тогда, сколько таких «звонков» во все последующие дни у меня будет). Еще пару затяжек сигаретой и другой РС (мина?) уже рвется метров на 20 выше подножья нашей горы. Первый признак интеллекта ‒ понимать, с чем имеешь дело. Никакие теоретические и даже практические занятия либо учения с боевой стрельбой в Союзе не дают бойцам и офицерам такого понимания и такого опыта, что называется «…когда пули над головой свистят». В одно мгновения я осознал, что из охотников мы превратились в дичь и по нам духи начали боевую работу. У меня от осознанного круто засосало в животе, и волосы дыбом встали ‒ мой надежный советчик СТРАХ… Ну, про себя мат-перемат, бегу-ползу на НП и говорю Хачатурову, что нас пристреливают… Бойцам команда: все средства разведки и ПУО в руки и под мышки, не сворачивая и не укладывая в коробки, и… быстро вниз. Собирались почти молча. Сам кидаю себе на горб катушки кабеля, чьи-то автоматы, коробки из-под буссоли и планшета, буссоль ПАБ-2 в руки (и кто-то из бойцов ‒ ЛПР, как самое ценное — прим. Автора) и отхожу с НП в сторону, не мешая бойцам собирать броники и остальной скарб, и закончить начштабарту Хачатурову корректировку огня и сбор его причиндалов. Все забрали (похватали в руки) ‒ катимся вниз. Спустился на метров 15–20, оборачиваюсь посмотреть все ли бойцы с НП ушли…, последний кричит ‒ «НП накрыли» (сам я этого уже не видел)… Спускаемся дальше, коробки и катушки стучат по бедрам и спине, мешая удерживать равновесие, впереди меня метрах в 5-ти спускается Хачатуров. У всех на горбу какое-нибудь имущество, килограмм по 20–30 у каждого. Щебень мелкий под ногами скользит, с камня на камень прыгаем, ступни ног подворачиваются ‒ не хватало тут еще ноги сломать или вывих ступни получить. Доползли до БТР и ПРПшки, сваливаю все имущество под гусянку, и первым делом свисаю в люк и тащу свои кроссы, надеваю на ноженьки и … какое блаженство. Смотрю на БТР, а Юрий Григорьевич, сидя босым на башне, поливает водой из фляжки свои ноги, понятно чуть ли не в кровь сбитые. Распихали по коробам буссоль, дальномер и планшет, покидали броники и все другое имущество в корму ПРП и рванули следом за БТР Хачатурова.

В округе по холмам БМП снуют, на позициях обживаются и огрызаются огнем по засеченным одиночным целям. Снова привязали артиллерийский НП и разложились ‒ ПУО, буссоль, дальномер. Пошла работа у Хачатурова и у его штабных из дивизии, а я с бойцами как бы опять ни при делах. Укрылся за ПРП, присели с бойцами под гусянку ‒ курим. Погрустнели бойцы ‒ каски и броники понадевали. Тут меня приспичило…, покрутил головой и рванул за сгоревшую БМП. Тока штанцы снял и присел ‒ шелест и треск разрыва РСа ‒ строго посередке между битой БМП и пустым (пока) НП. Шорох осколков ‒ и я со страху в три секунды облегчил свой кишечник (извини, читатель, природу не обманешь ‒ и на войне на горшок ходят…).

Минут через 15 подзывает меня Юрий Григорьевич и говорит, чтобы я с двумя бойцами бежал на пустой НП, раздавал сектора наблюдения и искал эту долбанную огневую позицию духов, с которой этот плотный обстрел этого НП ведется. Что меня до этого порадовало, так это то, что духи в этом месте не вели особо плотного артогня по отдельно стоящим БМП и БТР, а посему наши чуть в стороне, но вместе под горой стоящие ПРП и БРТ штаба артиллерии, особого внимания не привлекали. Одним словом, взял я с собой разведчика Трофимова Володю и связиста (ряд.?) с рацией, добежали сначала до сгоревшей на прошлых боевых БМП и уже после очередного разрыва РСа кинулись через дорогу на НП. Разбили сектора наблюдения, сечем… Тут на НП вваливает какой-то высокий дивизионный чин в новой камуфляжке и с ним старлей-авианаводчик (фуражка с голубым околышем) и уходят в правый угол НП свою работу делать ‒ целеуказания в небо давать. Почти сразу, минут через пять, вроде как мой связист (?) говорит, что увидел «искру» от работы стартового движка РСа. Говорю, показывай, где засек? Сам гляжу в бинокль ‒ и точно, есть, засекли ‒ ровно секунду видна работа стартового движка. Духи позицию поставили в районе слияния реки Мусакала с Гильмендом (р-н к. Сангин), причем так, что огневая позиция духов на берегу Мусакалы прикрывалась естественным рельефом, метров 40–50 нависающего над рекой и кишлаком обрыва совершенно ровного плато. Вот именно поэтому мы уже полдня пожинали их плотный огонь по НП и не засекали эту ОП.

Хватаем рацию ‒ и…обрыв гибкого тросика антенны у самого штекера. Связи с Хачатуровым нет, а до него с НП метров сто будет. Говорю связисту (ряд.?) примерно следующее: "Сейчас разрывается РС, ты выскакиваешь из НП и пробегаешь метров 30 ровно до дороги и валишься в пыль, ждешь следующего разрыва и чешешь дальше…". Молодчага связист, все сделал правильно ‒ так, как я и инструктировал. Добежал. Вижу, что рукой показывает Хачатурову в направлении духовской огневой. Беру карту и смотрю из чего эту духовскую ОП достать можно. И вот облом ‒ понимаю, что с наших огневых