Красный Принц - Смит Э. Дж.

– Миледи, – услышала она сквозь пелену глухого звона в ушах. – Пожалуйста…

– Спокойно, солдат, – ответила она, стиснув зубы от боли.

– Ваша спина, миледи, – произнес юноша. Она больше читала по губам, чем слышала его слова.

Она потянулась рукой за спину, и почувствовала, что по спине у нее стекает кровь. Деревянные щепки застряли в коже, вызывая острые вспышки боли.

– Давай вытащим тебя отсюда, – прорычала она, не слыша собственный голос.

Ятаганом, как рычагом, она помогла себе сбросить доски с груди юноши. Молодой человек оказался сильным, и вместе они смогли быстро убрать мешающие выбраться обломки.

– Я ничего не слышу, – сказал он, утирая кровь с глаз. – И я потерял меч.

Гвен прислонилась к стене и отдала ему ятаган. Из глубокого пореза на лбу юноши текла кровь, но в целом он был в лучшем состоянии, чем она. По крайней мере, он мог встать без посторонней помощи.

– Читай по губам, – сказала она, медленно проговаривая каждое слово. – Слух постепенно улучшится… Прости, но я не знаю твоего имени, парень.

Он нахмурился, пытаясь понять, что она сказала.

– Сержант Саймон из Триста, миледи, – ответил он. – Из третьей когорты.

– Ты видел генерала или лорда Бромви?

Он покачал головой.

– Не понимаю… генерал? Я его не видел. Я стоял рядом с лордом Бромви. Он бросился на помощь генералу… а потом все потемнело.

Она склонилась к юноше, стараясь расслышать его слова сквозь звон в ушах, затем кивнула и попыталась обдумать их положение. Судя по всему, Псы взорвали анклав, предпочли выжечь эту землю, вместо того чтобы сдаться. Ублюдки отлично управились со взрывчаткой. Они были никудышными воинами, но свое самоубийство подготовили с большим мастерством.

– Пошли, Саймон, нам надо идти дальше. Здесь могут быть еще выжившие.

Юный Ястреб оторвал полосу ткани от плаща, и Гвен перевязала ему рану на лбу. Крови оттуда текло немало, но она не выглядела опасной. Хотя шрам останется внушительный.

Саймон помог девушке подняться, и спутники побрели вдоль стены к кратеру на углу здания. Они находились на краю площади, и кратер был заполнен оторванными частями тел. Неопознаваемые ошметки светлой и темной кожи лежали среди дымящихся, покореженных доспехов. Гвен даже порадовалась, что темнота и дым не дают рассмотреть страшную картину в подробностях.

Саймон похлопал ее по плечу, привлекая внимание.

– Что тут произошло, миледи? – спросил он, медленно проговаривая слова. – Это раненская смола?

– Нет. Уже долгое время Псы сражаются с доккальфарами. И, похоже, они запасли немало их черной бородавки.

Гвен тяжело оперлась на него. Только упрямство гнало ее вперед, но спине скоро понадобится помощь…

– Стой, кто идет?! – Громкий голос прорвался сквозь звон в ушах. Он принадлежал каресианцу.

Гвен и Саймон переглянулись, и юноша осторожно усадил ее на землю. Из тумана вышли трое каресианцев, и Саймон поднял ятаган.

– Мы Ястребы Ро, сдавайтесь или умрите! – прокричал он.

Псы, которые были без заметных ран, устремились вперед. Саймон отбил неумелую атаку и раскроил одному нападавшему горло. Второй воин пнул Ястреба в грудь, и тот упал, но быстро откатился назад к Гвен и прижался к земле.

– Ложный выпад влево – а потом шагни вправо, – прошептала она, помогая ему встать.

Он кивнул и лицом к лицу встретился с двумя оставшимися противниками. Он сделал выпад влево и позволил Псу неуклюже парировать удар. Саймону хватило умения быстро шагнуть вправо и ударить в незащищенный бок врага. Последний из Псов попытался сгрести юношу в охапку, но получил мечом в живот. Несмотря на раны, дрался Саймон отменно. Убедившись, что все противники мертвы, он вернулся к Гвен.

– Ты отлично справился, – сказала девушка, принимая его помощь. – Жаль, что я ничем не могла помочь.

– Я все еще плохо слышу, – проговорил он медленно. – Не каждое слово… и мне не нравится этот ятаган. Неважно выкован.

Они пошли дальше от кратера к центру площади. Перед глазами у девушки плясали маячки костров, но все остальное покрывали тьма и туман. Саймон нашел длинный меч и выкинул убогое оружие каресианца. Гвен приноровилась к больной ноге, и стало легче идти. Ей все еще требовалась помощь, но колено уже начало немного сгибаться.

Впереди из тумана проступили очертания доккальфара, лежащего на мостовой. Ему оторвало руку, и он не двигался. Рядом с ним сидел его собрат, положив голову на руки. Между серых пальцев сочилась кровь, а у ног лежали сломанные клинки.

– Брат! – обратилась к нему Гвен. Доккальфар ее не слышал. – Брат… как серьезны твои раны?

Он убрал руки от лица – и она увидела сплошной ожог, красивые черты исказила опаленная кожа и глубокие шрамы. Только глаза остались нетронутыми огнем.

– Мне больно, – ответил Тир. – Кожа горит. Но я живой.

Гвен и Саймон подошли ближе и говорили медленно, по очереди, чтобы он их понял. Звон у в ушах притих до легкого фонового шума, но девушка по-прежнему могла расслышать только самые громкие звуки.

– Как тебя зовут, друг? – спросил Саймон, подбирая еще два потерянных длинных меча.

– Тир Калан, – ответил он. – Я все еще могу сражаться, женщина из Хейрана.

Саймон отдал один меч доккальфару, а второй забрала Гвен.

– Его нужно сжечь, – прошептали губы Калана, и он показал на мертвого обитателя леса. – Но это может подождать.

– Сколько черной бородавки они использовали? – спросила она.

Они сели очень близко, чтобы разбирать по губам слова.

– Они сделали цепную реакцию, – ответил Калан. – Каждый предыдущий взрыв усиливал следующий. Этот туман будет стоять еще несколько часов.

Воины неуверенно пошли в ту сторону, где предположительно состоялся бой Изры и Ксандера. Гвен слышала неподалеку голоса каресианцев, крики боли, призывы о помощи. Они раздавались будто со всех сторон сразу. Туман еще не рассеялся, а уже наступила ночь.

– Впереди много Псов, – прошептал Калан, повернувшись к Гвен. – Я вижу их. Они стоят над телами своих мертвых соратников.

– У тебя острое зрение, друг, – заметил Саймон.

– Без света я вижу лучше, – ответил доккальфар. Он стойко переносил боль от ожогов, только иногда его серое лицо искажала гримаса страдания.

– Сколько? – спросила Гвен, разминая ногу.

– Около десяти. Они не в одном месте. Некоторых ранило взрывом. Но большинство невредимы.

Гвен остановилась, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть в тумане. Зрение у Калана было гораздо лучше, чем у нее, и она не видела перед собой ни людей, ни движения. Голоса стали громче – каресианцы пытались расслышать друг друга. До нее слова доносились обрывками, будто пытались прорваться сквозь плотный воздух.

– Ведите себя тише, – сказала она. – Калан, ты идешь первым. Мы нападем на них из укрытия.

– Слушаюсь, миледи, – ответил Саймон.

– Понял, – произнес Калан.

Девушка попробовала перенести опору на раненую ногу и почувствовала глухую пульсирующую боль, но наступать было можно. Гвен все еще могла сражаться. Спина онемела и болела уже не так сильно, и стало легче не обращать на нее внимания.

Они осторожно продвигались вперед, опустив оружие к земле, пока наконец Гвен не различила в тумане чьи-то непрозрачные фигуры. Остатки отряда каресианцев собрались вместе, перевязывали раненых, разговаривали о том, чтобы сбежать из города, и грязно ругали Изру и своих командиров. Не знакомые с воинской дисциплиной, они выжили по чистой случайности.

Гвендолин махнула Калану и Саймону занять позиции с флангов, и они втроем атаковали в едином порыве. Первым звуком от Псов было удивленное аханье, а вторым – болезненное бульканье, когда Гвен рассекла противнику шею. Калан уложил двоих – одного пнул в пах, а другому мечом пронзил грудь. Саймон прямым вертикальным ударом размозжил человеку череп прямо через шлем.

Все страдали от ран, но даже в таком состоянии намного превосходили противников умением. Псы орали и замахивались оружием изо всех сил, полагаясь на грубую силу, но им не хватало выучки. Они слабо блокировали удары, их было легко сбить с ног. Каждый раз, когда Гвен билась с одним из них, не составляло труда опрокинуть противника на спину или заставить его упасть вперед. Ловкости у нее не убавилось, а нога все меньше ее беспокоила. Псы погибли от рук превосходящего мастерством противника, и Саймон, Гвен и Калан снова остались в тишине. Сквозь звон в ушах они едва слышали позвякивание стали о сталь, и вся схватка выглядела похожей на дурной сон.