План вторжения - Рон Хаббард

Слова звучали просто с поразительной ясностью.

Сквозь стоящий перед моими глазами туман я начал различать лицо. И это было лицо графини Крэк! Конечно же, все это происходило в тот памятный день в зале для тренировок. Помнится, она выслала тогда всех из помещения и сказала мне, что хочет проверить мое произношение. В тот день она и в самом деле дала мне книжку после сеанса с гипношлемом, и в книжке этой слово «исполнительность» встречалось несколько раз на одной странице. Сознание мое с такой ясностью осветило события того злосчастного дня, будто в черепной коробке у меня вспыхнула сверхновая звезда! Гипношлем был отключен. И я окончательно проснулся.

Графиня Крэк!

Ах ты (…)! (…) (…)!

Она, эта (…), решив по какой-то своей женской прихоти защищать Хеллера, на долгие недели обрекла меня на самые настоящие муки ада! И все только за то, что я честно и добросовестно исполнял свой обычный служебный долг! Эта странная болезнь, приступы которой всякий раз обрушивались на меня, стоило мне просто не вполне доброжелательно подумать о Хеллере! А этот дьявол с Манко, который являлся мне в бреду! Бегство в горы! Паралич правой руки! И вообще — полная невозможность довести миссию до благополучного не то что завершения, а хотя бы начала! Да она просто лишила меня права быть самим собой! Теперь все нашло свое объяснение!

Все эти болезненные симптомы исчезнут раз и навсегда!

Приказы ее теперь ничего не значат!

(…), графиня Крэк!

«Ну погоди, теперь ты посмотришь, что будет происходить с твоим (…) Хеллером. Да и с тобой — тоже!»

Любой ад на любой из планет покажется им раем по сравнению с теми условиями, которые я сумею создать этой парочке!

ГЛАВА 5

Я почти целый час просидел я во врачебном кресле, кипя от возмущения.

Постепенно я наконец осознал, что в комнате помимо меня находится еще и доктор Катсуиц. Он явно давал мне время, чтобы я мог остыть. Он уже давно снял с меня гипношлем и теперь сидел на кушетке неподалеку, спокойно наблюдая за мной. Наконец он, повидимому, решил, что я окончательно пришел в себя.

Я хотел теперь только одного — убраться отсюда и поскорее заняться своими делами. Я сунул руку в карман и небрежно вытащил фальшивую пятерку. Уж он-то не был профессиональным кассиром. Так что ничего худого не будет, если его дружки «синебутылочники» пристрелят его за эту бумажку.

Я протянул ему деньги.

Он только улыбнулся в ответ:

— Боюсь, что этого будет недостаточно, офицер Грис.

Я застыл на месте. Откуда он мог узнать мое имя? У меня ведь нет при себе никаких удостоверений!

— Нет, пятью кредитками дело не обойдется, — проговорил он весьма любезно. — Я полагаю, что пять тысяч будет в самый раз.

Я лихорадочно обдумывал создавшееся положение.

У меня просто нет таких денег.

Ну что вы! Я уверен, что вам нетрудно собрать эту сумму. Пока я предлагаю отдать мне все, что у вас имеется при себе А остальное можете выплатить по частям, скажем, в течение недели.

Да вы же ничего обо мне не знаете, кроме имени!

Ну что; вы! Знаю и кое-что другое. Например, о двадцати членах флотского экипажа, томящихся в подземной темнице. Я думаю, что Флот с радостью примет любые сведения о них.

Я разыграл сценку полной покорности. Как бы не соображая, что делаю, я надел шлем и опустил козырек. А затем, будто утратив все надежды, я вытащил из кармана остаток фальшивых денег. Поглядев на них, я тяжело вздохнул и направился к доктору. Он встал и протянул руку

Моя рука сработала отлично, и впредь она всегда будет действовать только так!

Протягивая ему деньги, я сделал чуть заметное резкое движение кистью. Десятидюймовое лезвие тройного ножа незаметно выскользнуло из рукава и легло на ладонь. Этот (…) дурак все еще улыбался, воображая, что одержал надо мной победу.

Я сделал выпад. Десять дюймов стали пронзили его сердце насквозь.

В глазах у него появилось выражение крайнего изумления. Изумление тут же перешло в понимание того, что он мертв. Я потянул нож к себе, заранее отступив немного в сторону. Лезвие внутри раскрылось. Я резко дернул еще раз. Казалось, половина грудной клетки вывалилась из тела. Кровь била фонтаном.

Он упал лицом вниз.

Я пошевелил его голову ногой. Он был мертв. Жуткая смерть.

Фальшивые банкноты рассыпались по полу. Я собрал их, вытер с них кровь об его халат и положил их в карман. Затем я обыскал все помещение и, найдя пленки с записью, которую он сделал на спрятанном в одном из ящиков стола аппарате, уничтожил их.

Все это я проделывал в полнейшей тишине. Убитый, естественно, тоже не произнес ни слова. Затем я направился к двери и чуть приоткрыл ее. На какой-то миг мне показалось, что я заметил кого-то в дальнем конце холла и этот кто-то сразу отступил в тень. Свидетель? Тут послышались шаги с другой стороны холла. Это была женщина средних лет. Похоже, она работала в этом доме. Я вышел ей навстречу и преградил путь. В руке у меня был окровавленный нож. Я протянул его ей ручкой вперед.

— Быстро, — сказал я тихим и встревоженным голосом. — Берите это и сейчас же бегите в участок «синебутылочников». Скажите им, что доктор Катсуиц зверски убит.

Она должна была бы закричать. Однако мой тихий и как бы делающий ее причастной к тайне голос сбил ее с толку, помешав ей проявить естественные в такой ситуации эмоции. Это тонкая штука — владение таким вкрадчивым, доверительным голосом. И пользоваться им следует умеючи. Глаза ее чуть не выкатились из орбит и налились слезами. Она все так же молча схватилась за рукоять ножа и помчалась в полицейский участок, который находился почти прямо под нами. И опять краем глаза я уловил какое-то движение в темной глубине холла. Неужто кто-то выслеживает меня?

Ну и ладно, какая разница. Ничего хорошего у них не выйдет. На мне глухой, закрытый со всех сторон шлем для езды на спидвиле. Лица за спущенным визором не разглядеть. Я заторопился к окну. Никто за мной не последовал. Подобно ловкому и неуловимому насекомому я быстро спустился по стене, и взобрался на спидвил. Но тут взвыла сирена полицейской машины, направлявшейся к месту преступления. Пропади они пропадом. Мне пришлось потихоньку толкать спидвил до конца аллеи, где был выход на параллельную улицу. Я толкал машину совершенно бесшумно. И, оказавшись в двух кварталах от кабинета доктора и от полицейского участка, вскочил наконец на нее и дал полный газ.

Конечно же, они арестуют эту женщину. Главный принцип полиции гласит: «чтобы затраты труда были минимальными, для ареста выбирают наиболее удобное для этого „лицо“», и они не отступят от этого принципа ни на йоту. В их регистрационных книгах сегодняшнее убийство будет занесено в графу раскрытых преступлений.

Всегда соблюдай предельную аккуратность — таков мой лозунг. Никогда не оставляй за собой хвостов. Я поставил спидвил в тени под деревом точно на том самом месте, откуда я его взял. И даже снова запер этот жалкий замок. Через пару минут я осторожно проскользнул в аэромобиль. Переодеваясь, я нечаянно разбудил водителя. Улетели мы совершенно тихо и спокойно. Когда мы пролетали над рекой Уайл, я сбросил в ее воды костюм и шлем для езды на спидвиле.

Эту ночь я тихо лежал в своей комнате, все проворачивая и проворачивая в мозгу свои планы. То, что теперь произойдет с Хеллером и Крэк, будет делом их собственных рук и целиком должно лежать на их совести. Я был охвачен такой смертельной ненавистью, что подобного чувства еще не испытывал за всю свою жизнь. Я сказал себе: во всех адах Конфедерации не найдется демона, настолько преисполненного ненависти, как преисполнен ею человек, насильно подвергнутый действию гипноза. И ни одному демону не приснятся те жуткие и смертельно опасные планы, какие я составлял в ту ночь. Хеллер теперь был целиком в моей власти, и я не премину воспользоваться своим положением, чтобы достойно отомстить ему!

ГЛАВА 6

Я встал вместе с рассветом. Я великодушно оставил без комментариев мелкие уколы моего водителя по поводу невозвращенного им залога за взятые напрокат полицейские мундиры — судя по всему, Хеллер простил ему эти Деньги, но сам водитель — можете себе представить! — продолжал почему-то считать себя виноватым!

Я ворвался в свою контору в тот момент, когда пришедший еще до меня Ботч поглощал свою утреннюю порцию бульона: я просто, взял у него из рук баллончик и молча допил остаток! Я ни на минуту не задержался там, чтобы насладиться его изумлением.

Быстро сбежав по лестнице, я направился к тщательно упрятанным в подвале мастерским, где размещалось секретное подразделение по производству подделок. В любом из отделов Аппарата имеется собственная служба подделок и изготовления фальшивых документов — ведь без них просто невозможно нормально работать. Продукция этих подразделений обычно используется для того, чтобы подставить, строптивых или диссидентов. Однако мало кто решился бы на подделку, которую я задумал, строя свои планы сегодня ночью.