Фантастическая сага - Пол Андерсон

Тут скорбным голосом заговорил Асмунд, чье лицо по-прежнему скрывал сумрак:

Сестра и брат, горька судьба,Что Норны вам готовят.Я знаю, что мои словаВ вас отзовутся болью.Когда б не знали тайных чарЧтоб мертвых разбудить,Вы век не ведали бы тайныУжасной, может быть.

Фриду охватил ужас. Она прижалась к Скафлоку, и они стояли теперь рука об руку перед грустноглазым Асмундом, который продолжал свою речь среди полыхающих в ночи белых языков пламени.

Я принужден вам все сказать,Поскольку и в могилеПовиноваться должен яМогучей высшей силе.Знай, Скафлок, та, что любишь ты, —Сестра твоя родная.Кровосмешенье ты свершил,О том и сам не зная.Мне самому ты тожеЕсть брат единокровныйПоверь, к тебе я полонЛишь братскою любовью.Любовь же ваша с Фридой Увы, обречена,Хоть в том и не повинныНи ты и ни она.

Курган закрылся с ужасным каким-то звуком, похожим на стон. Пламя погасло, и окрестность была озарена теперь одним лишь бледным светом луны.

Фрида отпрянула от Скафлока, как будто он вдруг обернулся троллем. Он пошел к ней, то и дело оступаясь, как слепой. Рыдания душили Фриду. Она повернулась и побежала прочь от Скафлока, повторяя чуть слышно:

— Мама, мамочка!

Но залитый лунным светом курган был пустынен. Никому из смертных не суждено было вновь увидеть Эльфриду.

Над морем разливался рассвет. Низкие тяжелые тучи неподвижно висели над заснеженной землей, как будто примерзнув к небосклону. В воздухе кружились редкие снежинки.

Фрида сидела на кургане, глядя прямо перед собой. Плакать она отчего-то не могла.

Укрыв коней в лесу, воротился Скафлок. Он опустился на курган подле Фриды и проговорил голосом таким же бесцветным, как нарождающийся рассвет:

— Я люблю тебя.

Она не ответила. Тогда он сказал:

— Я не могу тебя не любить. Что с того, что мы по случайности оказались одной с тобой крови? Это ничего не значит. Во многих землях, заметь землях людей, а не Дивного народа, такие браки — обычное дело. Идем со мной, Фрида, забудь про заповедь эту проклятую…

— Это Божья заповедь, — проговорила она таким же лишенным всякого выражения голосом. — Не могу я сознательно нарушить ее. И так уж довольно согрешила.

— Я не стал бы слушать бога, что хочет разлучить людей, которые так много значат друг для друга, как мы с тобой. Пусть только посмеет приблизиться ко мне. Я ему покажу, где раки зимуют.

— Язычник несчастный! — вскинулась она. — Воспитанный бездушными эльфами, ты готов ради них даже мертвых поднять из могилы, обречь на новые мучения! — Лицо ее тронул легкий румянец. — Ступай к своим эльфам! Ступай к Лиа!

Она встала, и он следом за ней. Он попробовал было взять ее руки в свои, но она вырвалась. Широкие плечи Скафлока поникли.

— Ужели нет никакой надежды? — проговорил он.

— Нет, — ответила Фрида, отводя взор. — Пойду, попрошусь к соседям. Может быть, удастся мне искупить свой грех. — Она вдруг повернулась к Скафлоку. — Идем со мной, Скафлок. Оставь свое язычество, прими крещение, примирись с Богом!

Он покачал головой.

— С каким угодно богом помирюсь, только не с этим.

— Но… я люблю тебя, Скафлок. Я так хочу, чтобы твоя душа попала на небеса!

— Коли любишь, — проговорил он глухим голосом, — останься со мной. Я и не притронусь к тебе. Разве что… как брат. Останься со мной.

— Не могу, — сказала она. — Прощай.

И побежала прочь.

Он побежал вслед за нею. Под ногами у них хрустел снег. Когда же, обогнав ее, заступил ей Скафлок дорогу, так что пришлось Фриде остановиться, увидела она на лице его такую муку, как будто подвергли его самой страшной из пыток.

— Неужели ты даже не поцелуешь меня на прощанье, Фрида? — спросил он.

— Нет, — она отвела глаза и проговорила чуть слышно, так что он едва мог разобрать ее слова, — я не смею.

И снова побежала прочь.

Скафлок долго глядел ей вслед. Огненного оттенка кудри ее были единственным ярким пятном в серо-белом мире. Потом она скрылась из виду за купой деревьев, и он побрел в другую сторону, прочь от пепелища ормовой усадьбы.

ГЛАВА XXI

В последовавшие за тем несколько дней стало ясно, что долгой, суровой зиме приходит конец. Стоя вечером, на закате, на вершине холма, Гулбан Глас Мак Грики почувствовал в дуновении южного ветра первое, совсем робкое еще, дыхание весны.

Он поглядел на белеющий в наступивших уже сумерках снег, по-прежнему лежавший на отлого спускающемся к берегу моря склоне. На западе пламенел янтарного оттенка закат, с востока же надвигалась темнота; там загорались уже первые звезды. Там же, на востоке, углядел Гулбан идущую к берегу рыбачью лодку, обычное сработанное смертными суденышко, купленное или украденное у какого-то англа. На руле стоял смертный. Облик его, однако же, отличался какой-то странностью, а немало пострадавшие за время морского путешествия одежды были эльфийского покроя.

Когда мореход тот, достигнув берега, выпрыгнул на взморье из утлого своего челна, Гулбан узнал его. Хоть ирландские сиды и держались особняком от прочих племен Дивного народа, в прежние годы они торговали с Альфхеймом, и Гулбан вспомнил теперь, что с Имриком приезжал как-то веселый молодой парень по имени Скафлок. Правда, с тех пор имриков приемный сын сильно изменился: он стал уж больно как-то поджар и мрачен. Да, с ним произошла прямо-таки разительная перемена. Вряд ли тут дело только в бедствиях, выпавших на долю Альфхейма.

Скафлок зашагал вверх по склону холма к стоящему на его вершине воителю, чей темный силуэт четко вырисовывался на фоне неба, окрасившегося в закатной час этот во множество самых разных тонов, от алого до зеленовато-синего. Приблизясь, он увидел, что это Гулбан Глас, один из пятерых стражей Ольстера, и поприветствовал его. В ответ на то угрюмое приветствие эринец[22] кивнул ему своею головой в золотом шлеме. Длинные, черные как смоль волосы его при этом движением свесились вперед, коснувшись щек прославленного витязя. Гулбан невольно отступил на шаг назад, почувствовав злую силу, дремлющего в каком-то неведомом предмете, который был у Скафлока в заплечном мешке из волчьей шкуры.

— Мне велено было ждать тебя, — проговорил он.

На усталом лице Скафлока отразилось удивление:

— Неужели сиды настолько всеведущи? — спросил он.

— Нет, — ответил Гулбан. — Но им дано провидеть события большой важности. А нынче важна лишь война эльфов с троллями. Поэтому мы ждем, что явится эльф с какой-то необычной вестью. Думаю, это ты и есть.