Страхи академии - Грегори Бенфорд

— Не нужно судить поспешно.

— Я предвкушаю. Она усмехнулась.

— Ты всегда умудряешься подобрать словечко подлиннее, о чем бы ни шла речь.

— Кажется, нам предстоит небольшое путешествие, скорее даже просто прогулка.

— Конечно. Мы ведь туристы.

Земля здесь была изрезана острыми неприступными скалами. В густом лесу клубился туман. Даже здесь, на вершине крутого утеса, туристическая станция была окружена тонкими деревьями с разлапистыми ветвями, обрамленными мертвыми темными листьями. Запах прелых растений смешивался с влажным воздухом низин, и каждый вдох давался с трудом, словно легкие черпали жидкий опиум.

Дорс опустошила бокал и встала.

— Пойдем, присоединимся к компании.

Он послушно двинулся за ней и тут же понял, что допустил ошибку. Большая часть туристов была разряжена в стиле сафари. Партия делилась на два класса: краснолицые простолюдины, чьи физиономии выражали искренний восторг, и равнодушные богачи. Гэри отогнал официанта с подносом, полным разнообразных напитков, поскольку терпеть не мог, когда ему навязывались. Но он мужественно улыбнулся и попытался завязать какой-никакой разговор.

Беседа получилась скорее никакой. Мини-разговор. Вы откуда прибыли? А, Трентор… и какой он? А мы с (название планеты), слышали о такой? Естественно, он не слышал. Шутка ли, Двадцать пять миллионов планет…

В основном здесь собрались «примитивисты», слетевшиеся как мухи на мед — поглазеть на уникальный эксперимент. Их речи создавали впечатление, что каждый третий мир — «натуральный» или «живой»; в их устах это звучало как заклинание.

— Как приятно отрешиться от прямых линий, — произнес худощавый мужчина.

— Э, то есть? — спросил Гэри, стараясь выглядеть заинтересованным.

— Ну, в природе не существует прямых линий. Их придумали люди. — Он вздохнул. — Как хорошо отдохнуть от прямолинейности!

Гэри машинально перебрал в памяти: иголки сосны, пласт пирамидального утеса, внутреннюю часть половинки луны, шелковые нити паутинок, верхнюю кромку волн бушующего океана, грани кристалла, белые прожилки кварца в гранитных глыбах линию горизонта над спокойной гладью озера, птичьи лапы, иголки кактуса, клыки хищников, стволы молодых зеленых деревьев, паутину перистых облаков, вытянутых поднебесным ветром в линии, трещины на льду, журавлиный клин, сосульки. — Это не так, — сказал он, но ничего не добавил. Как и следовало ожидать, его привычка давать краткие ответы, подразумевающие под собой долгую цепь рассуждений, свела беседу на нет. Туристы обиженно отвернулись. Между собой они продолжали весело болтать, обсуждая образ жизни созданий, которые бродили по туманной долине внизу. Селдон слушал с искренним интересом, но в разговор больше не ввязывался. Кто-то пытался представить себе мироощущение диких животных, кто-то — охотников, некоторые — птиц. Они говорили так, словно принимали участие в спортивных состязаниях, о чем Гэри даже подумать не мог. И все же он молчал.

Наконец он сбежал вместе с Дорс в маленький парк позади туристической станции, разбитый специально для того, чтобы гости планеты могли ознакомиться с природными условиями перед погружением. На Сатирукопии, как называлась эта планета, вероятно, не водилось местных крупных животных. Здесь жили звери, которых он видел на Геликоне, когда еще был ребенком. В парке был полный загон домашних животных — различные породы, искусственно выведенные из нескольких видов чуть меньше ста тысяч лет назад, еще на легендарной Земле.

К сожалению, коренных представителей фауны Сатирукопии здесь не было. Гэри остановился перед загоном и задумался о многообразии Галактики. Его не переставал мучить вопрос, который сам он назвал Великой загадкой и пытался рассмотреть с разных сторон. Но пришел к заключению, что лучшим выходом будет отступить в сторону и пустить все на самотек. Психоисторические уравнения требуют более глубокого анализа и понятий, которые характеризуют человечество как вид. Как…

Животных. Может, здесь он отыщет ответ?

Невзирая на миллион тщетных попыток, люди приручили не так уж много разных существ. Чтобы приручить дикого зверя, нужно, чтобы он обладал определенным набором характерных для вида в целом особенностей. Большинство одомашненных видов были стадными животными, с заданным инстинктом подчинения, что люди использовали с большой выгодой для себя. Они должны быть спокойными: трудно держать стадо, которое срывается от одного непонятного звука и не подпускает к себе чужаков. И главное, они должны спокойно переносить неволю.

Некоторые виды животных не хотят жить и размножаться под неусыпным присмотром — совсем как люди.

Здесь были овцы, козы, коровы и ламы, немного приспособленные к условиям планеты, но вполне узнаваемые, поскольку климат этого мира не слишком отличался от климата большинства планет Империи. Сходство объяснялось тем, что населенные планеты возникли приблизительно в одно время.

Но сатиры были исключением. Они обитали только на Сатирукопии. Кто бы ни привез их сюда, он наверняка пытался приручить их, но за тринадцать тысяч лет не сохранилось никаких письменных свидетельств. Почему?

Подошел волкодав, втянул носом воздух, проверяя новых гостей, и отошел, ворча неразборчивые извинения.

— Интересно, что примитивисты пытаются обезопаситься от диких животных с помощью домашних, — сказал Гэри, обращаясь к Дорс.

— Конечно. Этот парень вон какой большой.

— Не грустишь об утраченной людьми естественности? О тех временах, когда мы были одним из видов млекопитающих на странной мифической Земле.

— Мифической? Я не занимаюсь доисторическими вопросами, но большинство историков уверены, что эта планета существует.

— Да, но «земля» на древних языках значит «грязь», разве не так?

— Ну, откуда-то мы все-таки произошли. — Она задумалась на мгновение, затем медленно произнесла:

— Мне кажется, что естественные условия хороши для кратких визитов, но…

— Хочу попробовать на сатирах.

— Что? Погружение? — Она тревожно вскинула бровь.

— На все время, пока мы будем здесь. Почему бы и нет?

— Я не… Ладно, я подумаю.

— Говорят, что можно вынырнуть в любой момент. Она кивнула, покусывая нижнюю губу.

— Угу.

— Мы будем чувствовать себя как дома… совсем как сатиры.

— Ты всегда принимаешь на веру то, что читаешь в рекламных проспектах?

— Я кое-что проверил. Это хорошо отлаженная технология. Она скептически скривила губы.

— Угу.

Он знал, что теперь лучше не давить на нее. Все зависит от времени. Большой и страшноватый пес ткнулся носом ему в руку и прорычал: