Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

была довольно низкая ставка. Но все же не пять грошей, предложенные отцом, — два сребреника были уже на границе приемлемых цен.

— Два сребреника! — подхватил торговец. — Итак, друзья и соседи, мы начинаем всерьез относиться к этому молодому человеку. Подумайте только, он пишет, читает и считает! И якобы даже умеет что-то там по стеклу, но мы не будем особо принимать это во внимание, ведь так? Во всяком случае, этот мальчик способен быть полезен в хозяйстве. Кроме того, он, видимо, подрастет — ведь не уменьшаться же ему, верно? Послушный мальчик, способный воспринимать обучение… Три? Кто сказал три?

Кто-то и вправду сказал «три», причем не отец и не смешливые юнцы. Цена за Уинтроу поднялась до пяти сребреников… после чего серьезные покупатели, качая головами, стали отказываться от дальнейшего торга и начали рассматривать остальных бедолаг на помосте. Парни, стоявшие на краю толпы, продолжали набавлять цену, и отец послал к ним Торка. Тот скроил свирепую рожу, но Уинтроу ясно видел, как он вручил юнцам горстку монет, чтобы они вышли из игры. «Ага… Так вот как это делается… И вот зачем, значит, они приходят сюда…»

Спустя недолгое время отец купил его за семь сребреников и пять медяков. Уинтроу отковали от цепи, и надсмотрщик повел его вперед, держа за наручники — в точности как повел бы корову. Его свели по ступеням и с рук на руки передали Торку. Отец даже не пожелал подойти и сам забрать его… Уинтроу испытал очень плохое предчувствие. Он протянул Торку скованные руки, думая, что тот снимет с него цепи, но Торк притворился, будто не заметил. Вместо этого он окинул Уинтроу взглядом, как если бы тот был самым обычным рабом, которого его начальник только что приобрел.

— Цветное стекло, говоришь? — фыркнул он. Надсмотрщики, покупатели и зеваки, стоявшие вокруг, разразились дружным смехом. Торк схватил наручники Уинтроу за середину цепи и поволок мальчика за собой. Уинтроу за ним едва поспевал: его ноги были по-прежнему скованы.

— Сними цепи, — сказал он Торку, как только они выбрались из толпы.

— Чтобы ты снова удрал? — хмыкнул Торк. Он гадко ухмылялся. — Ещё чего!

— Ты не сказал отцу, где я, так ведь? Ты ждал! Пока меня заклеймят как раба и ему придется меня выкупать!

— Понятия не имею, о чем ты болтаешь, — отозвался Торк жизнерадостно. Настроение у него, судя по всему, было преотличнейшее. — Я бы на твоем месте благодарен был, что твой папаша достаточно долго задержался на торгах, увидел тебя и пожелал выкупить. Мы, знаешь ли, завтра в море уходим. Полностью загрузились. Сейчас пришли просто так — мало ли что в последнюю минуту обломится… А вместо приличной покупки набрели на тебя!

Уинтроу закрыл рот и преисполнился намерения больше не открывать его. Рассказать отцу, что сделал Торк?.. Ох, навряд ли это было бы разумно… Ему опять скажут, что это нытье. Если вообще поверят… Уинтроу присматривался к прохожим, пытаясь увидеть отца. Что будет у того на лице? Гнев? Облегчение?.. Уинтроу и сам разрывался между благодарностью и тревогой…

А потом он заприметил-таки отца. Тот стоял далеко. И на Уинтроу с Торком совсем даже не смотрел. Кажется, он торговался за двоих крестьян, которых по какой-то причине продавали вместе. Он даже и глазом не повел на своего сына, закованного в цепи…

— Мой отец там стоит, — сказал Уинтроу Торку. И упрямо попытался остановиться: — Я хочу поговорить с ним, прежде чем мы пойдем на корабль.

— Шагай, шагай, — весело подбодрил его Торк. — Вот уж не думаю, чтобы капитану хотелось с тобой говорить! — И он усмехнулся в бороду. — В действительности он, по-моему, уже отчаялся сделать из тебя толкового старпома к тому моменту, когда будет передавать капитанство Гентри. Ему кажется, я куда больше для этой должности подойду! — Это он выдал с величайшим удовлетворением, видимо полагая, что у Уинтроу челюсть отвиснет.

Уинтроу остановился:

— Я хочу поговорить с отцом. Прямо сейчас.

— Нет, — просто ответил Торк. Мужик он был здоровенный — сопротивление Уинтроу для него просто не существовало. — Мне, знаешь, все едино, пойдешь ты сам или тебя волоком тащить придется, — сообщил он мальчику. Сам он между тем поглядывал поверх голов, кого-то или что-то высматривая. — Ага! — воскликнул он. И устремился вперед, с легкостью таща Уинтроу на буксире.

Они остановились возле станка татуировщика. Тот как раз высвобождал из удавки женщину: её качало, она едва держалась на ногах, а нетерпеливый хозяин уже тянул за наручники, понуждая несчастную немедленно куда-то идти. Татуировщик поднял глаза на Торка и кивнул. Потом ткнул подбородком в сторону Уинтроу:

— Значок Кайла Хэвена?

Они работали вместе явно далеко не впервые.

— Этому — нет, — сказал Торк, и Уинтроу тотчас испытал величайшее облегчение. Значит, здесь они приобретут колечко или безделушку — знак вольноотпущенника. Новая трата, которая определенно не прибавит отцу хорошего настроения… Уинтроу уже задумался о том, нет ли способа как-то выбелить или понемногу стереть с лица новоприобретенную наколку. Будет больно, конечно, — но уж лучше, чем весь остаток своих дней носить на своем лице этот знак! И вообще — чем скорее он оставит за спиной это несчастливое приключение, тем и лучше…

Он успел решить: когда отец наконец соизволит перемолвиться с ним — он даст ему честное обещание не сбегать с корабля и усердно служить до самого своего пятнадцатилетия. Возможно, надо наконец смириться со своим новым положением, доставшимся ему, как ни крути, по воле Са. Возможно, это для него долгожданный случай примириться с отцом… И если уж на то пошло — жречество, это ведь не должность, это состояние духа. Можно при желании найти возможность продолжать свои занятия и на борту «Проказницы». Да и сама Проказница… Она тоже стоит того, чтобы проводить с нею время. Ещё как стоит…

Уинтроу подумал о ней, и на его лице начала рождаться улыбка. Надо будет сердечно извиниться перед нею за этот дурацкий побег. Надо будет попробовать убедить её в том, что…

…Торк сгреб его сзади за волосы и всунул его голову в ошейник, и татуировщик немедленно затянул его натуго. Уинтроу, охваченный внезапным ужасом, принялся биться, но едва сам себя не удавил. «Слишком туго! Они слишком туго затянули ремень…» Сейчас он потеряет сознание. Даже если будет всячески стараться стоять неподвижно и только дышать — ему все равно не хватит воздуху, и он даже не мог им об этом сказать… Сквозь звон в ушах он еле расслышал голос Торка, объяснявшего:

— Сделай ему наколку наподобие вот этой серьги…