Игра воровки - Джульет МакКенна

Движение на причале привлекло его взгляд. С лодок выгружали корзины вяло шевелящихся ракообразных; торговки рыбой и горожане подходили ближе, договаривались о цене.

Стон отчаяния сорвался с губ Казуела, но он относился не к боли в животе. Несколько белокурых голов проталкивались сквозь толпу к стоявшему у дальнего причала пиратскому судну. Маг потянулся к земле – пустое усилие, железо в его животе искажало и рассеивало магию. Он схватился за рану в глухом ужасе; казалось, весь живот разрывается на части внутри него.

– Казуел! – Белое от ужаса лицо Аллин смотрело через сеть. – Помоги мне Халкарион!

– Враг… здесь!

Слова сопротивлялись ему. Голова кружилась, каждая клеточка тела трепыхалась от конвульсий.

Обежав сети, Аллин бросилась на колени, с шумом уронив корзину, и быстро оторвала полосу ткани от нижней юбки.

– Не шевелись, – приказала она, складывая подушечку из полотна. Слабый запах лаванды приплыл к ноздрям Казуела и поднялся над могильным запахом крови как дуновение лета.

– Вот.

Девушка прижала полотно к ране, и Казуел задохнулся от боли. Он схватился за рукоятку ножа, но Аллин, не обращая внимания на кровь, сильно сжала его пальцы.

– Нет, не трогай, пока мы не доставим тебя к лекарю.

Девушка властно убрала его руку и огляделась, ее круглое лицо было бледным, но решительным.

– Смотри! – Непослушной, трясущейся рукой маг указал на корабль, в слабом голосе дрожало отчаяние.

На борту пиратского судна творилось невероятное. На глазах испуганной Аллин один из огромных реев рухнул на палубу, паруса рвались с громоподобным звуком, вопли придавленного человека смешались с пронзительными криками чаек. Рваное полотнище накрыло двоих и превратилось вдруг в живое, душащее существо; их приглушенная борьба становилась все более и более лихорадочной, а рваные края струились злобой, когда существо все туже и туже обертывалось вокруг них. Человек свалился с самой высокой мачты, канаты извивались за ним, как змеи. Второй упал, но был пойман, не долетев до палубы, – смертельный аркан затянулся на его горле, и он повис в вантах, как птица со сломанной шеей. А рядом мирно покачивалась у причала краболовная лодка, ее команда, ничего не замечая, весело торговалась с кучкой заядлых покупателей.

– Приведи Планира.

Казуел задохнулся, но Аллин уже туго затягивала свой кушак вокруг грубой повязки, наложенной на его рану.

– Не двигайся и, ради Сэдрина, не трогай нож, – приказала она и побежала со всех ног по набережной, не обращая внимания на удивленные взгляды людей, спокойно занимающихся своими делами.

Всасывая слабые вдохи, Казуел привалился к шесту и широкими от страха и отчаяния глазами наблюдал за хаосом на их судне. Теперь он безошибочно мог видеть темноволосого Дарни в красном плаще. Радостный солнечный свет плясал на его мече, когда он колол какого-то невидимого врага и замахнулся на еще одного противника. Вот он повернулся кругом и нанес удар одному из матросов, но, презрев случайную жертву, стал преследовать видимых ему одному фантомов. Его меч качался и подскакивал, затем рубанул пустой воздух. Дарни снова нанес удар, но его движения становились все более и более рваными – близкий к панике, он огляделся вокруг, атакуемый теперь с двух сторон, нет, с трех и даже больше.

Камарл, пригнувшись, медленно пятился вдоль кормовых перил, держа перед собой кинжал. Другой рукой эсквайр тянулся назад, проверяя свое положение, и не сводил глаз с какой-то невидимой угрозы. Он бросился вперед, потом назад и вбок, как бы избегая воображаемого удара. Вот он вздрогнул от боли, прижал руку к плечу, тело согнулось, чтобы защитить рану, которую представлял себе его ум, рука беспомощно повисла, клинок выпал из онемевших пальцев. Снова пятясь, Камарл внезапно сорвал свою зеленую накидку и бросился за борт, нырнув в быстрые воды гавани. Маг увидел, как его голова снова на миг появилась, но с ужасом понял – молодому дворянину никак не удается плыть из-за внушенной ему убежденности, что его рука бесполезна.

Еще несколько белых сгустков пены на тускло-зеленой воде сообщили об участи тех, кто упал со снастей. Реи и паруса океанского корабля бешено раскачивались взад и вперед, словно пойманные в какой-то маниакальный вихрь, тогда как ярко окрашенные паруса рыбацких лодок мягко полоскались на легком ветерке. Канаты набрасывались под невозможными углами, чтобы опутать руки и ноги, инструменты и рангоут снимались с палубы, чтобы дубасить незащищенные головы. Бочка с водой вылезла из подставки и покатилась на двоих парней, съежившихся у рубки, безжалостно давя их. И все это время вокруг кровавой бойни весело кипела повседневная жизнь порта, ничего не замечая.

– Проклятие!

С трудом подняв отяжелевшую голову, Казуел увидел Отрика, взирающего на него сверху вниз. Гнев и ужас смешались на лице старика. Казуел поднял окровавленную руку, чтобы указать на запруженный людьми причал.

– Белые головы, – выдавил он сквозь стиснутые зубы.

Отрик наклонился вперед, глаза сузились.

– Ну я покажу этим ублюдкам!

Женщины, ждущие своей очереди брать корзины с серо-голубыми панцирями, заозирались, когда пальцы ветра дернули за их шарфы и шали. Двое рыбаков недоуменно взглянули на ясное голубое небо. Порывы ветра хватали за юбки и плащи, и напор толпы начал ослабевать. Вода потекла по причалу, тут и там зазвучали восклицания – женщины сердились из-за внезапно намокших чулок и оглядывались посмотреть, кто это так небрежно выливает помои, или же мусор забил один из наклонных стоков, идущих поперек причала. Несколько женщин споткнулись о невесть от чего расшатавшиеся булыжники. Одна безымянная фигура поскользнулась и упала, смятение кругами расходилось по толпе: наткнувшись на ту женщину, кто-то еще упал, а покатившаяся корзина поймала третью неосторожную жертву. Веселое настроение утра поколебалось, люди оглядывались, недоумевающие и смущенные.

– Вот так-то!

Отрик щелкнул пальцами, и яркий голубой свет затрещал в его глазах, вспыхнувших на солнце. Блондины почти достигли океанского корабля, но растущее волнение среди толпы на причале сдерживало их, хотя по-прежнему казалось, будто никто не видит чужеземцев; однако с соломенными волосами, сияющими над абсолютно черной одеждой с матовыми от морской соли серебряными заклепками, их нельзя было не заметить. Внезапная чмокающая волна оторвала гроздь краболовных суденышек от причала, канаты лопались, ждущие горожане отпрянули от брызг и оставили одетых в черное людей раскрытыми. Вода заклокотала вокруг их ног, белая пена закипела меж булыжников. Разверзлись щели, хватая их подбитые железом каблуки. Чужеземцы зашатались, словно под зимним штормовым ветром, хотя женщины всего в нескольких шагах от них могли двигаться беспрепятственно. Крики тревоги и досады раздавались над шумным плеском воды и криками чаек. Темная туча выросла из ниоткуда и заслонила солнце.