Потапыч - Антон Чернов

но… сам факт того, что на меня накидывались лояльные корифею долбоклюи, её слова косвенно подтверждает. Грубо говоря, если бы источник слухов был из «оппозиционной тусовки», то мои противники были оттуда же. Разные круги общения, а на слова представителя враждующий партии следует дуэль не с названным, а с самим представителем. А вот Лидари ли? Вот вроде и маловероятно, но про внутриродовые интриги Лидари я знаю прискорбно мало. В общем… а обращусь-ка я к Серпенту, решил я. Так и так, получил информацию, работать, понимаешь, мешают.

Тут ведь дело ещё и в убийце, который очень вряд ли привет от кого-то ещё. А если зложелателя будут искать, проверять, а то и вообще найдут — ему точно будет не до подсыла придурков с пистолем, а то и чем-то похуже.

С этими мыслями я завершил круг вокруг корифейского палисадника, добравшись до особняка Казни. И остановился, внимательно смотря на обернувшуюся в седле Лису. Потому что прямых предложений «возьмите меня всю» от неё пока не было. А без этого…

— Было очень, очень приятно и интересно, почтеннейший, — зачастила Лиса.

— Угу, — равнодушно кивнул я. — И я узнал новое. Прощайте, уважаемая Лиса, — помог я ей спуститься на землю.

— С нетерпением буду ждать нашей следующей встречи!

— Угу, — красноречиво ответил я.

В общем-то, и ладно: Счёты девками не оскудели, а в баньке я некоторое (из-за рыжих возникшее!) напряжение сброшу. Правда, комичный момент с владеющими девками у меня выходит: не дают-с, прямо или косвенно, уже с ухмылкой рассуждал я, тогда как лиса хвостиком махнула (фигурально) и скрылась в особняке. Впрочем, это и к лучшему: секс между владеющими без «подводных камней» возможен только у юнцов типа Зорга, а я могу на уд намотать что-то понеприятнее отсутствующих венерических заболеваний.

И задумался: вернуться мне в особняк, что чревато возможностью столкнуться с жрецами. Да и вообще я бы сейчас в баньку с девкой направился, а не фигнёй на гулянке страдал. Или как раз на всё забить и именно направиться…

А вот додумать мне не дала компания из пяти дружинников, покинувших особняк и даже помахавших мне рукой. В компании был Карий и, кстати, Тихий — пожилой могучий одарённый телекинетик. И вообще — матёрые дружинники, в возрасте, хотя я, кроме Карего и Тихого, их толком и не знал.

— Тоже устал от этой гулянки, Михайло? — приблизившись поинтересовался Карий.

— Что-то вроде того, — признал я.

— С нами не желаешь? — уточнил Карий.

И озвучили эти деятели, что намереваются отдохнуть в Золотых Термах — банно-ресторанно-бордельном комплексе Золотого. Этакие Сандуны местного разлива, место известное и высококлассное, в котором я и не был ни разу: просто не было потребности.

А троица, кроме моего подельника и одарённого, оказались «старослужащими» дружины, более того, главными ертаулов. Так что, подумав, я с аркубулюса слез, направил его домой, а сам присоединился к компании. Некоторые затруднения и персонал Золотых Терм решить сможет, а пообщаться с опытными сослуживцами — не лишнее. Даже если будут «рыбацкие рассказы» — всё равно информация, может пригодиться.

Вот только на площади между здоровенным зданием-дворцом терм нас встретили неприятности. Эти неприятности были владеющими, в кирасах, обвешанные аксельбантами, позументами прочей хренотенью. Подвыпимши, полтора десятка. Дружинники, как вполголоса сказал Карий, что я, в общем-то, и так понял. То ли каких то владетелей (не одного, судя по выпендрёжным аксессуарам), то ли церковные.

— Подстилки корифея! — нетрезво загоготал один из этой компании в наш адрес, поддержанный гоготом собутыльников.

Что делало «примирение невозможным»: надо было этих деятелей жестоко бить, в том числе и ногами. А я так надеялся, что эта гусарская мушкетёрщина меня минует, мысленно вздохнул я. А ехидная, хоть и бледная на закатном небе луна наблюдала за нами жёлтым взглядом.

39. Лиричный итог

Но луна луной, а у нас намечалась совершенно бессмысленная, но сословно и социально необходимая резня с троекратно превосходящим противником. Более того, площадь перед Термами была как раз одним из «традиционных мест» такой резни. Я вот сюда не ходил и не подумал, а выходит, что «место спуска пара» подвыпивших и расслабленных владеющих, не отходя от бани.

С другой стороны, на этих придурков одного Тихого бы хватило… который кивком пожелал нам удачи и отошёл в сторону! Хотя в общем — понятно, несколько успокоился я. Это не «дезертирство», просто у одарённого в плане физического противостояния против владеющих вообще никаких шансов. А своим телекинезом он их уделает, только нельзя: традиции подобных гусарских схваток предполагают рукопашную, и только её. Ни пистолей, ни тем более магии.

Хотя… тут скорее нам плюс, оскалился я, постепенно перетекая в беролака, как и спутники-владеющие. Карий и енотоподобный дядька (видимо, родич моего противника, крошки енота) взялись за шашки: с холодняком у них выходило лучше, чем лапами-пастями. А я и россомахоморф с ликаном не стайным — просто обращались.

Отвечать противникам никто не стал, просто подготовились. Ну а они, вытащив шашки, размахивая ими и лапами, рванули на нас. С дебильным гоготом и вообще придурки. Рванули и откатились, оставив четвёрку тел: я зарядил по одной, особо наглой морде когтями, и теперь она валялась на мостовой, пуская кровь из глубоких борозд и не подавая признаков сознания. Карий — распахал противнику пузо шашкой, и теперь тот сидел на мостовой, бережно придерживая свой просящийся наружу внутренний мир. Для владеющего не смертельно, но травма тяжёлая, и не боец на несколько дней.

Ну и прочие спутники не подкачали, действительно ветераны. А отскочившие, ошалевшие от «жёстко и быстро» противники матерились и переглядывались. И тут чёрт знает, то ли пьяны были слишком сильно, то ли новички в Золотом, но один из них, злобно оскалившись, вытащил пистоль. Самим этим фактом выводя «дружинный поединок» в поединок между владеющими.

Тихий окутался искажённым пространством, булыжники мостовой вокруг него завибрировали, а у меня была мысль проверить одну идею. Ну, раз уж правила стали побоку. И я, оскалившись, навёл на выстрелившего (промазавшего на метр, не меньше, пьянь) лапу с оттопыренным когтем, одновременно призывая