Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход - Андрей Анатольевич Посняков

вниз по течению без остановок. Отец Амвросий хотел отпеть погибших достойно, в церкви – а долгий путь телам не на пользу. Воевода, в свою очередь, опасался погони и рискнул на ночные переходы, чтобы оторваться как можно дальше. Кормчие, пройдя по реке вверх, опасных мест не помнили и тоже особо не возражали. Гребцы на веслах особо не перетруждались, и их можно было поделить на дневные и ночные смены. Посему так и сложилось, что вместо восьми полных дней, потраченных на подъем – к острогу казаки вернулись всего за два, задолго до сумерек с ходу врезавшись носами в пляж под главной башней.

Сложенная из бревен громадина изумила Митаюки-нэ так, что на время девушка забыла про свои несчастья. Неужели жалкие грязные дикари способны соорудить подобную хижину, больше похожую на рукотворные скалы? В том, что громадина рукотворная, девушка ничуть не сомневалась. Не может ни буря, ни наводнение уложить деревья в стопку правильной формы, не могут вкопать стволы в землю плотно один к другому, да еще и заточить поверху. Она даже заподозрила, что на самом деле дикари – тоже одно из племен могучих сир-тя, просто отдалившееся и потерянное.

На берегу путников встречали женщины и несколько воинов. Тоже одетых странно, в кухлянки неведомого странного покроя. Многие из мужчин кинулись обниматься. Причем каждый со своей женщиной.

Получается, у неведомого племени тоже есть семьи?

Затянув лодки дальше на берег, дикари начали их разгружать. Узлы, корзины, скрутки… Дошла очередь и до пленниц. Суровый курчавый и бородатый мужчина, в синей кухлянке и с серьгой в ухе, грозно прикрикнул на них, поманил к себе. Девушки стали подниматься, пробираться вперед, переваливаться за борт. К счастью, дикарь ловил их и ставил на ноги, так что даже со связанными руками никто не упал. По пологому склону девушек загнали вверх, в большущий проход внизу рукотворной скалы, дальше через обширную внутреннюю площадь к другой скале, чуть меньше первой, запустили по одной в узкий проход внизу, указали на лесенку, ведущую наверх.

Митаюки-нэ поднялась первой и оказалась внутри просторного, примерно десять на десять шагов, чума. Правда, стены здесь были вертикальными и толстыми, прочными, собранными из стволов, потолок – тоже ровным, горизонтальным, из слег. Пол же застилал толстый слой лапника.

Следом неуклюже забрались и упали на еловые ветки еще три девушки – и послышались удаляющиеся шаги.

– Куда их уводят, Ми? – тревожно спросила Тертятко-нэ. – Их съедят, да? Дикари, наверное, голодные после дороги. Я сама есть хочу до жути!

– Все будет хуже. Намного хуже, – покачала головой девушка. – Нужно было умереть, пока была такая возможность. Теперь поздно…

Митаюки-нэ, лежа на спине, бессмысленно смотрела в потолок, в еще одно отверстие, к которому вела лестница. Сквозь отверстие просматривался еще потолок. Интересно, сколько их в этой деревянной скале? Сколько чумов поставили дикари один поверх другого, чтобы возвести такую махину? Как могли сотворить подобное жалкие существа, обитающие на окраине мира?

Снизу послышалось шуршание, наверх вылетели несколько скруток, потом поднялся дикарь. Отпихнув уже поднятые кожи, он принял еще с десяток свертков. О чем-то переговорив с нижним воином, полез выше, а из-под пола поднялись еще двое мужчин. Они стали передавать скрутки выше, но только несколько. Остальные расстелили на полу поверх слоя лапника, отчего в деревянном чуме сразу стало намного мягче, иглы больше не кололи кожу, сучки не царапались – все осталось внизу, под толстой сыромятиной.

Пока дикари занимались делом, они небрежно перекатывали девушек с места на место. Однако, управившись, заинтересовались ими куда больше. Возле Митаюки-нэ присел дикарь бледный и остроносый, пахнущий чем-то кислым пополам с дымом. Что-то сказав, он скользнул ладонью по телу пленницы, пару раз мягко сжал грудь, потом сдвинул руку ниже, запустил под край кухлянки, поглаживая тело своей жертвы, касаясь каждого его изгиба и выемки…

Сверху начал спускаться самый первый дикарь, что-то сказал на ходу. Двое других рассмеялись, поднялись и ушли вслед за ним.

– Что же теперь будет? – всхлипнула подруга, когда они исчезли.

– Ты ведь больше не боишься, Тертятко-нэ, что нас съедят, правда? – с неожиданной злостью спросила Митаюки. – С нами собираются делать совсем, совсем другое.

Снаружи доносился шум, веселые крики, разговоры, протяжные напевы, слышался треск костров. У девушек же, в их деревянной скале, быстро темнело и становилось зябко.

Наконец внизу послышался шорох, женский смех, мужской голос. Двое местных поднялись сперва к пленницам, а потом и дальше, наверх. С легким стуком закрылось отверстие в потолке. Вниз посыпалась пыль.

– Кто-то пришел домой… – Душу девушки наполнила невыносимая тоска. Она понимала, что больше уже никогда не увидит ни родного чума, ни сестры, ни отца с матерью. Ее жизнь, ее судьба закончились. Всё. Теперь ее больше нет.

Снова послышался шум внизу, наверх тяжело забрались трое дикарей, отползли к стене, упали и сразу громко захрапели. Чуть позже поднялся еще один, наткнулся в темноте на Митаюки-нэ, довольно хрюкнул, пристраиваясь рядом, и стал неторопливо, по-хозяйски лапать. Запустил руку сперва за ворот, но тот оказался узким. Тогда дикарь сунул ладонь под подол, стиснул пальцы между ног, покачивая кистью и что-то шепча. Потом начал раздеваться.

Девушка терпеливо ждала неизбежного. Больше ей ничего не оставалось. И не ей одной. В темноте было хорошо слышно, как сюда залезают еще мужчины, разбирая других пленниц.

Сильная рука задрала ее кухлянку выше, лицо стали покрывать поцелуи. Между ног поместилось тело, внизу живота ненадолго стало горячо, а потом тело пронзила короткая острая боль. Митаюки-нэ вскрикнула, выгнувшись дугой. Рядом эхом откликнулась Тертятко-нэ, что-то весело крикнул ее дикарь, а мужчина Митаюки навалился на нее сильнее, словно пытаясь пронзить насквозь.

К счастью, больно больше не было.

Устав мучить свою жертву, дикарь вытянулся рядом, крепко ее обнял, прижал к себе и мерно засопел. Однако в разных концах деревянного чума шум и сопение, девичьи стоны продолжались еще долго. Митаюки уснула еще до того, как все это закончилось.

Рассвет принес пленницам новые ласки. Ночевавшие рядом с ними дикари поутру снова стали целовать их и тискать, что заканчивалось понятно чем, и если вечером Митаюки мучил только один бородач с серьгой в ухе и густыми бровями, то теперь, едва тот ушел – на нее набросились еще двое мужчин. Те, что вчера все удовольствие проспали.

Плохо быть красивой – на остальных пленниц они даже внимания не обратили.

Закончив свое мерзкое дело, насильники ушли, но через некоторое время оба вернулись, с новыми шкурами и беленькими деревянными щепами, принялись деловито обивать кожей стены, вколачивая