Бесконечная жизнь полная бесконечной похоти (СИ) - Никита Кита

от злости и обиды здоровяка. Блондин-переросток сердито сжимал губы, глядя чётко вперёд и не желая встречаться глазами ни с Вильямом, ни с Роланом. Перерожденец понял, что убедить его самолично озвучить согласие будет сложно. Поэтому старый воин всё-таки показал лучнику утвердительный жест головой. Тот пожал плечами и направился подбирать двуручный меч. Элизабет помогла ему, закрепить тяжелое оружие за спиной. Ганс так и остался стоять с пустыми ножнами, принципиально не желая с ними расставаться.

Группа выдвинулась с места стоянки, ведомая разведчиком, знающим путь к искомой цели. Брод чувствовал себя странно. Он конечно любил приключения и в свои годы напутешествовал больше всех попутчиков вместе взятых. Но постоянная смена обстановки и потребность разбираться в куче новой информации, давили морально на личность арханурца. К тому же, где-то в глубине у Вейгера засела тоска, по утраченной родине. Хоть поначалу его и обрадовал факт того, что он выжил, осознание катастрофы постигшей Драугфаг медленно накатывало на разум тяжёлую тоску.

Когда отряд добрался до входа в пещеру, солнце успело подняться и немного прогреть воздух. До комфортного состояния было ещё далеко, но хотя бы мороз прекратил обжигать кожу.

Дыра, как выразился Ролан, выглядела рукотворной, а не естественной. Ободок прохода в вертикальную скалу состоял из колотой породы со следами от ударов киркой. Повсюду были раскиданы кучки дерьма, обломки рыбьих костей, зубы, перья, клочки какой-то шерсти и старые следы крови. Зловоние источаемое из подземелья жёстко било по ноздрям. Девочки тут же закрыли носы пальцами и скорчили недовольные рожицы.

— Значит так… — вдруг принялся командовать Ганс — Пещера узкая, иди получится только друг за другом. Сражаться, в случае чего, сможет лишь один. Остальные будут вынуждены держаться у него за спиной. Значит, логично, если первым пойдёт самый сильный.

Все четверо авантюристов, не сговариваясь посмотрели на Вильяма. Ради сохранения собственного достоинства здоровяк договорил:

— Моим мечом, все равно особо не поорудуешь в узком пространстве. Но могу пойти и я… Как хотите… — в итоге отмахнулся он.

Люди выстроились в цепочку. Юный чародей встал впереди всех, а мечник с пустыми ножнами пристроился сразу за ним.

Вейгер опасался слишком близко подпускать к спине такого напарничка, поэтому жёстко заявил:

— Нет! Ганс, ты идёшь в самом конце. За мной будет стоять Анна, поскольку она лучше всех владеет заклинаниями поддержки.

Миниатюрная девушка и мускулистый бугай поменялись местами. Брода немного нервировала сложившаяся ситуация. Он чувствовал бы себя в гораздо большей безопасности, если бы действовал в одиночку, а не с этой командой неблагонадёжных.

Перерожденец провёл для фиолетоволосой короткий инструктаж.

— Не зацикливайся на помощи мне. Постоянно держись на дистанции пяти метров. Если увидишь, что я бегу назад и не останавливаюсь… Лучше тоже убегай.

Девица быстренько замаха головой, в согласии.

Цепочка неспешным шагом двинула вглубь скалы. В каменной кишке оказалось ещё холодней и зловонней, чем снаружи. Кроме завывания ветра из чёрного жерла пещеры доносилось тихое эхо капающей воды.

— Ты стоишь на расстоянии трёх метров. — шёпотом проговорил Вейгер. Положение чародейки он определил, не глядя, по звуку её шагов. — Будь добра, удвой дистанцию до моей спины.

Девушка повиновалась и у мужчины стало на один фактор раздражения меньше. Свободное пространство для манёвра было жизненно необходимым, поэтому подсознание опытного бойца постоянно следило за его наличием.

Очень скоро дневной свет остался позади и весь туннель охватила густая непроглядная тьма. Брод остановился и немного подождал. Прошло несколько секунд, когда он ощутил, как Анна врезалась ему в спину и тихонько закряхтела.

— Никто не хочет создать осветительное заклинание? — раздражённо вопросил Вильям.

— Почему ты сам не создашь? Ты ведь идёшь первый. — тут же подметила Элизабет.

Перерожденец чуть не сказал вслух, что он забыл о своём умении творить волшебство. Но потом вовремя опомнился и промолчал. Пятьдесят лет мужчине приходилось просить кого-то воспользоваться чарами и он, банально, не успел перестроить мышление под новую реальность. Теперь, этот его вопрос, ещё и озвученный с претензией, наверняка посеет сомнения в головах попутчиков: а тот ли Вильям сейчас перед ними или его как-то подменили?

Юный чародей заставил возникнуть у себя над ладонью сгусток желтоватого сияния.

— Странный ты какой-то. — прокомментировала рыжая.

— Я… Я просто хотел делегировать освещение Анне. Но потом понял, что самому присветить будет и правда удобней. — кое-как оправдался парень.

Вейгер чувствовал — ещё один такой прокол и Элизабет полностью утратит к нему доверие. А за ней, то же самое постигнет и остальных согильдийцев. Придётся выдумывать какие-то сказки, как для Шанхаяты. Вот только одурачить образованных гальдельбранцев будет явно сложнее, чем полудикую ослеплённую любовью зверолюдку.

Отряд последовал дальше, за сильнейшим бойцом во главе. Брод старался различать все мельчайшие звуки достигающие ушей. В узком подземелье, эхо любого шороха разлеталось на сотни метров. Постоянным фоном был хруст и цокот каменного крошева под ногами. И хотя проводник ловко переступал через большинство булдыг, следующие за ним авантюристы цеплялись за камни и случайно буцали их, вызывая лишний шум.

По мере углубления, радиус пещеры постепенно расширился. Потребность в построении цепочкой отпала. Девушки зажгли свои магические светильники и группа сгрудилась в два ряда.

Судя по сталактитам, на потолке, приключенцы вышли из пробитого гоблинами туннеля в природную полость, проточенную водой. В дальнейшем, крошева под ногами стало меньше, но сам пол покрылся разными неровностями, выбоинами и трещинами. Местами встречались лужи с мутной жидкостью, от некоторых из которых чем-то пованивало.

Ходьба по такой поверхности отнимала много времени и внимания. Люди смотрели себе под ноги и выбирали оптимальный маршрут. Не все могли перешагивать и перепрыгивать через препятствия, подобно длинноногому Ролану.

На определённом участке отряд вдруг обнаружил гладкую, высокую, вогнутую стену, в рамочке из солевых наростов. На ней красовалась надпись на гоблинском наречии, сделанная не то дерьмом, не то грязью, не то кровью, не то всем этим вместе взятым. Вейгер знал язык горных гоблинов. Вот только диалекты Драугфагских и Гальдельбранских отродий в корне отличались. Перерожденец не смог распознать ни одного слова и даже буквы. В памяти внука также не нашлось полезных знаний по данному поводу.

— Что тут написано, кто может прочесть? — спросил у попутчиков Вейгер.

— Присветите нормально и я попробую. — сказал долговязый лучник.

Трое чародеев направили свои светила на гладкую стену.

— Так-так… Что же у нас тут… Ага. Ну в общем, слушайте. «Племя Гагадзун ограбило двенадцать деревень, изнасиловало сто шестьдесят восемь женщин, сьело семьдесят два ребенка, убило триста сорок четыре мужчины.». Вот, что здесь написано, и ни словом больше.

— Милостивые Боги… — поражённо промолвила Элизабет.

— Вот