Все, кого мы убили. Книга 2 - Олег Алифанов

Как всегда безукоризненно одетый, словно для царского приёма, Александр Николаевич прогуливался у фонтана, изображавшего сюжет с Лаокоонтом, и приветствовал меня, сощурившись от яркого солнца:

– Надворный советник?

– Произведён в прошлом месяце в коллежские именным указом, – как ни старался, я не смог сдержать от самодовольства чуть растянутые уголки губ.

– Скоро растут дипломаты, так и до канцлера доберётесь, – кивнул он, как обычно не выказывая положительных или отрицательных чувств. – Признайтесь – тоже метите в министры?

Я догадался, что он намекает на Дмитрия Васильевича Дашкова, назначенного недавно министром юстиции, и знал, что отношения Прозоровского с ним не складывались, но не подал вида.

– Я не состою в дипломатах, хотя имел честь оказать определённые услуги Отечеству и государю в краях, которые, смею надеяться, хорошо изучил. Всё же я человек науки, и имею к тому только расположение ума.

Он умыл лицо, чего так хотелось и мне, и жестом пригласил меня прогуляться по парку.

– Не проиграли ли мы, ступив на путь вашей тяжёлой науки, идущей путём преодолений? Она с трудом порождает чугунные станы, стопудовые молоты, жаркие котлы и тысячи опасных механизмов. Единицы понимают её и ценят как плод муз, другие используют для обогащения, ввергая тысячи в нищету. Но иной путь мог бы стать направлением науки – лёгким, незримым, воздушным. Но, кажется, мы окончательно порабощены пьянящими плодами с древа познания.

Признаться, я всю дорогу думал о том, с чего повести разговор. О его дочери – неучтиво, о его работах – фальшиво. Посему предполагал я начать с взаимных объяснений. Но он затеял отвлечённую беседу, и я принял её охотно как должное, что поможет нам сблизиться.

– Наука уже дала много благ, и гидравлические машины приводят в движение умные станки Жаккарда, а пар вращает колёса судов. Она только недавно встала на ноги, а до тех пор никому не мешала выспрашивать манну. Но, кажется, никто так и не добывал небесную пищу бедным?

– О, нет, я говорю о временах давних, едва ли не адамовых. Знаете, злые ангелы принесли всё это: ковку, земледелие, оружие… каменное дело. Вместо чистого общения с Создателем, который в силах дать всё бесплатно. Нет же, гордыня бросила нас в железный век: мол, всё возьмём сами. Вот и попались на удочку нечестивого Прометея.

– Вы говорите совсем как один мой друг в Святой Земле. Но он ушёл в монахи, вы же – сами учёный. Отчего же так ополчились на науку нашего времени?

– Я живу в нашем времени. И наблюдаю закат. Распри продолжаются. Ашик схлестнулся с Демьяном Корейшей. Первый пишет наместнику, другой прямо в императорскую канцелярию. Тесно стало от искателей славы. А тут ещё вы.

– Проклятие последней битвы?

– Проклятие рода человеческого. День раскопок – неделю кляузы строчат друг на друга. Да ладно бы копали с толком, а ведь только золото в Эрмитаж спешат слать, а им обратно чины. Ими и меряются – не наукой. А одни имена чего стоят: Корейша захватил себе Золотой курган, зато Ашик, дабы не отстать, нарёк свой Царским!

– А там, как назло – ни золота, ни царей! – воскликнул я, и мы расхохотались. – Я ездил к нему в Хаджи-Мушкай, – добавил я, дабы он не счёл мои слова пересказом сплетен.

– Тогда вы сумеете понять, почему я испытываю нежность к последним иллюминатам и каббалистам, которые ещё пытаются вернуться на иной путь сами, коль уж не в силах возвратить остальных.

– Не обольщайтесь. Он тоже не ведёт в Царствие Небесное. А что же собственные ваши работы? Куда привели они?

– Монперё, путешествовавший тут года два тому, кажется, первым высказал потайную мысль, которую я обдумывал втайне. Ему хватило смелости предположить, что курганы здесь имеют происхождение разное.

– Это не ново.

– Не ново. Но как рассуждать. До него думали, что чем больше курган, тем больше сокровищ в нём зарыто. Другие приписывали богатство кургана особенной значимости рода. Есть курганы, исполненные очень сложно. Монперё же предположил, что крупнейшие курганы с огромными тёсаными камнями в стенах возведены очень давно, забытым народом, а остальные – уже позже, когда строители исчезли вместе со своим древним ремеслом. В больших курганах ни разу не находили царей. Да что царей – в них вовсе никого не находили.

– Как и в пирамидах Египта.

– Их строили исполины. А когда тех истребили, победители попытались возводить такие же сооружения, да ничего не вышло: они только слепо повторяли форму в земляных насыпях. Поезжайте-ка лучше в Петербург, Алексей Петрович, ваша слава – там, а тут и без вас тщеславных упрямцев не счесть. А я с тех пор в опале, как выражались когда-то. У тех, кому вы оказываете услуги. – Он не утратил остроты языка. – Не служу, отставлен. С тех самых пор. Вот и приличного чина не заимел. Полковник, как вы. Бывшие друзья-генералы не наносят визитов.

Почему он гнал меня в столицу, не потому ли, что Анна ждала меня, и он знал о том нечто большее? Как хотелось мне сейчас верить в это! И сколь опасался я заводить о том разговор. Мы обошли регулярную часть его парка, и солнце заставило нас искать спасения в прохладе между колоннами его каменного дома.

– Вы – особа титулованная, Ваше Сиятельство. Это нам приходится уживаться с мерзостями рабского государства. Чин нужен не мне, а тем, кто боится малейшее одолжение сделать тому, у кого его нет, будь он хоть семи пядей во лбу.

– О, как вы заговорили! Ладно бы из Европы прибыли, но из Африки! В ваших устах и титул мой звучит издёвкой. Ну, довольно трунить. С чем пожаловали, милостивый государь мой?

Я начал издалека, словно приготовляясь к главному.

– Ту несчастливую бумагу от Государя Воронцову вёз мой попутчик, Стефан, так я ему одному сказал как-то, полушутя, про вашего ангела, а после он в Иерусалиме принял постриг с именем Серапиона, – сказал я, помолчав.

– Да, – ответил он и будто спохватился: – Что ж мы стоим? Прошу в дом. Наталья и Анна сейчас живут в Петербурге, в нашем доме на Мойке, да вы, конечно, знаете. У княжны характер – как-то она вспылила, отказавшись жить на кладбище. Так-то вот моя дочь окрестила мой музей. Я уже староват, чтобы спорить. Навестив Его Величество, не премините и к нам заглянуть. Наслышан о вас хвалебных отзывов.

Уши мои вспыхнули, чтобы погасить их, я ответил шуткой.

– У вас повсюду кладбища – на болотах, в подвале, под куполом. Не случается видений? – спросил я, но добавил про себя, что есть ещё одно – дальней родни, следы которых он сам тщательно замаскировал, словно беря пример с тех, кто упокоил древних существ под спудом могильных плит и трясин.

Обмениваясь колкостями и смеясь, с виду как добрые друзья, мы проследовали в хорошо памятный мне эркер, куда по настоянию хозяина было принесено обожаемое мною цимлянское, коему я сразу же начал отдавать должное.