Во мраке бытия - Рон Хаббард

— Да какого же черта тебе нужно, парень! Неужто ты задался целью свести меня в могилу? Да я эту дрянь и в гараж-то поставить не осмелюсь! Это же древняя развалина.

— Это предмет старины! — воскликнул Морти. — Никакая не развалина, а самая настоящая антикварная вещь!

Вантаджио мрачно поглядел на него и повернулся, намереваясь уйти.

— Да вы можете послать эту машину в Атлантик-Сити на парад старинных моделей и получите двадцать пять тысяч призовых, — не сдавался Морти. — Я вам гарантирую. Старинные авто — это последний крик моды!

Вантаджио остановился.

— Погодите. У меня идея. Если мы пошлем эту машину на парад в Атлантик-Сити, то…

— И усадим в нее девчонок, одетых по моде двадцатых годов, — подхватил Хеллер.

— А на подножках расставим парней с автоматами, — добавил Вантаджио.

— А за ними будут гнаться агенты по борьбе с бутлегерством, в костюмах двадцатых годов, — сказал Хеллер.

— А на дверцах машины поместим эмблему с надписью «Таксо-моторный парк компании Корлеоне», — воскликнул Вантаджио, — то Малышка придет в восторг! Она обожает традиции! Да к тому же это будет миллионная реклама! Верно?

— Разумеется, — поддержал его Хеллер.

— Ну, парень, ты, надеюсь, помнишь, что обязан делать все, что я тебе прикажу?

— Совершенно верно.

— Так вот, бери машину — это я тебе говорю!

— Вот видите, я же говорил, — вставил свое Морти. — Машина стоит всего тысячу долларов.

— Пятьсот, — решительно изрек Вантаджио, — да и то лишь в том случае, если ты сможешь доставить ее по этому вот адресу. А номер и лицензию на нее я приобрету в вашей компании позже. Он быстро писал что-то на обратной стороне своей визитной карточки. Мне удалось разглядеть написанный им адрес: «Гараж „Шик-Блеск“, Майк Мутационе. Ньюарк, Нью-Джерси».

— А можно мне теперь погонять ее, а заодно и повозиться с мотором? — спросил Хеллер.

— Да конечно же, парень, черт побери! Теперь это твоя машина! При условии, что ты разрешишь ее выставить на парад и у тебя хватит терпения подождать, пока Майк Мутационе приведет ее в порядок, а иначе ее нельзя ставить в этом гараже. Видишь ли, я смогу говорить, что готовлю машину к параду, и дипломаты из ООН будут в восторге от такой культурной программы. Они вообще всегда приходят в восторг, когда в стране поддерживаются старые народные обычаи.

Вдруг послышался чей-то голос:

— Эй, откуда эта жертва бомбардировки? — Это был Бац-Бац.

— Это и есть тот автомобиль, на котором нам придется ездить, — ответил Хеллер.

— Слушай, парень, не нужно мне мозги пудрить, — сказал Бац-Бац. — У меня и без твоих розыгрышей был тяжелый день: мне пришлось учить армейских отличать левую ногу от их же собственной (…).

— Вы, Бац-Бац, лучше вот на что посмотрите, — сказал Хеллер, показывая на розетку из трещинок на стекле.

— Э, да это же пуля калибра 7,62 миллиметра. Натовского производства. Бельгийская, что ли? Или итальянская «беретта»? Ишь, как ее расплющило. Пуленепробиваемое стекло!

— А ты еще посмотри на крылья. Сталь в четверть дюйма толщиной, — не унимался Хеллер.

Вантаджио похлопал Римбомбо по плечу.

— Знаешь, если уж ты работаешь на этого парня, то съезди с таксистом в Ньюарк к Майку и объясни ему, что мы хотим от этой машины. Пусть использует точно такой же материал, как и был, но только заменить нужно буквально все. Пусть вставит новые бронированные стекла, сделает новую обивку, выправит кузов, выкрасит всю машину в оранжевый цвет и сделает на дверях надпись «Таксомоторный парк Корлеоне». И чтобы она выглядела как новенькая! Даже мотор пусть заменит. И скажи ему, чтобы поторапливался, потому что парню машина нужна срочно.

— Но мне же нельзя покидать Нью-Йорк, — сказал Бац-Бац.

— Так ведь сегодня суббота, уик-энд, — напомнил Вантаджио.

— О, верно, а я и забыл.

— Я тоже поеду с ними, — сказал Хеллер.

— Нет, ты останешься здесь, — сказал строго Вантаджио. — Сегодня у нас масса работы, и я хочу, чтобы ты хоть немного посидел в холле. Кроме того, я пообещал двум латиноамериканским дипломатам, что ты с удовольствием поговоришь с ними. А кроме того, у тебя будет и еще одно дельце.

Говоря это, Вантаджио одновременно подписывал бумаги, которые ему поочередно подавал Морти. Потом отсчитал требуемые пятьсот долларов. Морти с Римбомбо забрались в старое такси и, сопровождаемые ревом мотора, дымом и страшным дребезгом, уехали. Вантаджио и Хеллер сели в лифт.

— А теперь мы поднимемся наверх, — сказал Вантаджио, — и ты позвонишь Малышке и расскажешь ей, какая великолепная идея осенила меня. Нет, будет лучше, если ты позвонишь ей из своих апартаментов и скажешь, что все это ты сам так здорово придумал. Традиция, парень, это ключ к ее сердцу. А если удастся сделать коктейль из традиции с чувством, то считай, что можешь брать ее голыми руками. Ведь ее старик Святоша Джо начинал с того, что в точно таких же такси развозил по городу самогон.

— Вы просто волшебник, — сказал Хеллер.

— Да, парень, всегда делай по-моему и постоянно будешь при деньгах. Заруби это себе на носу, парень.

Нет, они меня окончательно озадачили. Ничего не понимаю. Что Хеллер собирается делать сразу с двумя машинами? Ведь у него уже есть старый «кадиллак». Правда, его сейчас тоже переделывают, но Хеллер вроде бы и не торопится получать его из ремонта. Так зачем ему могло понадобиться еще и такси? И на этот раз шестое чувство — а без него в Аппарате не прожить — подсказало мне, что дело здесь не только в пристрастии офицеров Флота его величества к механическим игрушкам. Меня передернуло. Вот (…), что-то уж слишком быстро он начинает действовать. Слишком быстро! Ведь так он может что-то и завершить, и это «что-то» погубит меня!

Поскольку я знал, что в ближайшее воскресенье Хеллеру предстоит групповой выезд на занятия по восхищению природой во главе с мисс Симмонс — а уж в том, что она постарается там прищучить его, я был абсолютно уверен, — то не очень-то интересовался субботними делами Хеллера и только изредка поглядывал на экран.

Визит двух южноамериканских дипломатов не представлял особого интереса. Вантаджио привел гостей к Хеллеру и представил их друг другу — имена их были столь пышными и цветистыми, что едва ли уместились бы на целой странице. Принимая их, Хеллер был в роскошном смокинге с бриллиантовыми запонками на манжетах сорочки, однако южноамериканцы переплюнули его, нарядившись в смокинги цвета маренго с черным шелковым шитьем и сорочки с кружевами, покрывавшими всю грудь. Признаюсь, что такое унижение Хеллера приободрило меня. Они, оказывается, получили заем Международного банка под строительство целой серии мостов и, прослышав о том, что Хеллер учится на инженера, обратились к нему за консультацией, поскольку у них возникли сомнения, будут ли стоять мосты, построенные по имевшемуся у них проекту. Поэтому они принесли ему какие-то чертежи, посмотрев которые он посоветовал избрать конструкцию, при которой оба конца моста покоятся на плавающих опорах, чтобы столь частые в их странах землетрясения не смогли разрушить сооружение. Он даже начертил какие-то небольшие схемки, которые следовало передать подрядно-конструкторским фирмам. Но я прекрасно понимал, что все это — сплошная чепуха и треперь — всем хорошо известно, что мосты строят для преодоления водной преграды, а не для того, чтобы плавать по воде. Но южноамериканцы — люди вежливые — расплывались в любезных улыбках. Удалились они с сияющими лицами. Подонки безмозглые!

Второе дело Хеллера было еще более противным, чем первое. Стафъюмо и тот, размахивавший крисом заместитель представителя, которого Хеллер обезоружил своим подлым приемом, разыскали Хеллера в холле, где он сидел спрятавшись за пальмой — он вообще частенько сиживал именно на этом месте, поскольку пальма надежно прикрывала его со стороны входа. Они притащили богато украшенную шкатулку и вместе преподнесли ее ему. Нестройным дуэтом, но — хвала богам — по-английски дипломаты обратились к нему со следующей речью:

— Позвольте выразить вам благодарность за посредничество в решении вопроса о Шарлотте. Наши страны объединили свои усилия в разработке идеи памятного подарка, который мог бы служить материальным воплощением нашего глубокого восхищения вашими благородными усилиями, направленными на достижение взаимного мира и согласия.

Они раскрыли шкатулку. Там на красном бархате лежал пистолет «лама» сорок пятого калибра, украшенный золотой насечкой замысловатого узора, с гербами двух помиренных государств, скрепленными между собой тонко выгравированным сердечком. Должно быть чеканщик затратил немало времени и трудов на создание такой красоты. В шкатулке, в специальных гнездах, находились запасные обоймы и полсотни патронов. Там же была и черная кобура с белым голубем мира и выгравированной на его грудке надписью «Принц X». Если не обращать внимания на то, что все те места, которые должны быть воронеными, были покрыты золотом, он больше всего напоминал излюбленное оружие гангстеров — кольт сорок пятого калибра армейского образца.