Амазония - Джеймс Роллинс

— Не его метод, — ответил профессор. — Он хочет замучить нас ожиданием, чтобы мы взмолились о смерти. Любит медленные пытки, гад.

Нат закрыл глаза, чувствуя себя уничтоженным.

Часом позже к югу от них прогремел оглушительный взрыв. Открыв глаза, Нат увидел толстый столб дыма и каменной пыли, взметнувшийся в небо.

— Завалили расщелину, — сказала Каррера на другом конце ряда.

Нат отвернулся. Отголоски взрыва слышались еще несколько секунд и только потом стихли. Все теперь ждали последнего взрыва — того, что убьет их и выжжет долину дотла.

В нависшем тягостном молчании Нат вдруг услышал явственный всхрап, донесшийся откуда-то с опушки. Всхрап ягуара.

Нат и Коуве переглянулись.

— Тор-Тор? — спросил Натан, загоревшись надеждой.

Зашелестела листва, и наружу высунулась морда гигантской кошки. Но не той, что привел с собой Манни.

Огромный, черный как смоль ягуар выступил на поляну, втягивая носом воздух и щерясь в голодном оскале.

17 часов 35 минут

Джунгли Амазонии

Келли старалась идти вровень с носилками. Сподручные Фавре, казалось, не знали устали, маршируя по джунглям нижнего каньона, словно машины из мяса и костей. Сама Келли, шедшая налегке (камень на сердце — не в счет), спотыкалась на каждом шагу.

Фавре задал нелегкий темп. Ему хотелось пораньше добраться к болотному озеру и укрыться в прибрежном лесу — прежде чем полыхнет верхний каньон.

— А там только жди — вояки слетятся, как мухи на кучу дерьма, — предупредил Фавре. — Уходить надо далеко.

Еще Келли удалось подслушать пару фраз на испано-португальском арго, которыми перебрасывались наемники, в промежутках между кряхтением и руганью. Фавре радировал вперед и договорился, чтобы моторки встретили его на реке. День перехода, и они быстро пустятся дальше.

Перво-наперво от них требовалось благополучно прийти к месту встречи, что предполагало известную долю спешки. Поэтому к отстающим, в том числе и Келли, француз был беспощаден. Мерзавец присвоил себе кнут Манни и прохаживался вдоль своего каравана, словно погонщик рабов, то и дело хлеща провинившихся. Один такой удар пришелся по спине Келли, когда она, потрясенная взрывом в ущелье, рухнула на колени. От отчаяния ноги не слушались ее, Келли была не в силах двинуться с места. И тут плечо вспыхнуло болью. Кнут разорвал ей рукав и полоснул по коже. С тех пор она изо всех сил старалась не падать.

— Келли... — заговорил Фрэнк с носилок.

Она нагнулась к нему.

— Мы прорвемся, — пролепетал брат в полузабытьи.

Как он ни протестовал, Келли все-таки впрыснула ему димедрол перед выносом из лечебницы. Ей совсем не хотелось, чтобы Фрэнк страдал от тряски.

— У нас все получится.

Келли кивнула, жалея, что не может взять его за руку. Даже Фрэнка, накрытого одеялом, накрепко привязали к носилкам. Он еще раз попытался кое-как подбодрить сестру.

— Нат и остальные... они обязательно выберутся... найдут способ... спасти...

Последние его слова унесла непреодолимая дрема.

Келли оглянулась. Почти все небо загораживало зеленое покрывало, но дымовой столб от обвала, преградившего путь между каньонами, еще просматривался. Она не сказала брату о зарядах в доисторической роще. Товарищи уже ничем не смогут им помочь.

На ходу Келли буравила взглядом спину главаря.

Все ее чаяния свелись лишь к одному — мести. Она убьет Фавре, как обещала Нату, даже если погибнет сама.

17 часов 58 минут

Джунгли Амазонии

Черный ягуар неспешно выступил на поляну. Нат узнал его, точнее, ее — самку-вожака стаи, чье коварство стоило жизни стольким его товарищам. Видимо, она одна уцелела, не попробовав яда, после чего инстинкт привел ее в места появления на свет.

— Час от часу не легче, — проворчал Костос сквозь зубы.

Бестия разглядывала связанных пленников, будто бекон на прилавке. Без отпугивающего камуфляжа даже бан-али рисковали быть съеденными. Черная покровительница, сотворенная Яггой для их защиты, показала звериный оскал.

Припав к земле, самка кралась к обездвиженным людям, нервно подергивая хвостом.

Вдруг над черным поджарым плечом мелькнула рыжая вспышка. В тени великанши из джунглей выскочил Тор-Тор. Маленький и бесстрашный, он обежал ее и бросился к Нату и остальным. От такого проявления кошачьей привязанности Натан повалился на землю. После гибели хозяина встреча со старыми знакомыми заметно ободрила зверя, принесла долгожданное утешение.

Нат прохрипел сквозь удавку:

— Молодец... молодчина, Тор-Тор.

Черная самка попятилась, зачарованная странным зрелищем.

Тор-Тор прильнул к боку Ната, ища не то ласки, не то ощущения привычного порядка вещей. Ничего этого Натан не мог ему дать, пока были связаны руки, зато родил дельную мысль. Он перекатился на другой бок (удавка врезалась еще сильнее) и протянул путы ягуару. Тор-Тор понюхал веревки.

— Давай, перегрызи их, — уговаривал Нат, встряхивая связанными руками, — и я почешу тебе шкуру, олух ты этакий.

Тор-Тор лизнул руку и уткнулся Натану в плечо.

Нат проворчал от досады, потом посмотрел за спину. Черная самка бесшумно приблизилась к нему и коротким рыком отогнала Тор-Тора.

Нат замер. Чудище принюхалось к руке, которую лизнул Тор-Тор, и окинуло Натана прежним проницательным взглядом. Нат был уверен: самка явственно ощущала ужас в лежащей перед ней жертве.

Он тут же вспомнил, как она отхватила Фрэнку обе ноги одним-единственным броском.

Великанша склонила голову к его рукам и ногам, заворчала. Нат почувствовал, как его поддернули кверху, и захрипел. Горло сдавило невыносимо. Он вдруг задумался, успеет ли задохнуться прежде, чем его съедят, и взмолился, чтобы успеть. Однако вместо этого его бросило на землю. Нат инстинктивно съежился и только тут понял, что руки свободны. Не теряя времени даром, он откатился в сторону и сел, глядя на разодранные веревки, свисающие с запястий. Самка освободила его! Он начал вытаскивать голову из петли. Все это время великанша не сводила с него глаз. Тор-Тор потерся о ее необъятный бок, явно выражая признательность, и подошел к Нату. Тот наконец ослабил петлю и отшвырнул прочь. Связанные ноги подождут — сперва надо поблагодарить друга.

Тор-Тор наскочил на него, уткнулся лбом в грудь. Нат поскреб у него за ушами и услышал довольный рокот мурлыканья.

— Вот молодец, постарался...

Ягуар испустил тихий жалобный вой.

Нат поднял его морду и заглянул в янтарные кошачьи глаза.

— Я тоже любил Манни, — шепнул он.

Тор-Тор, сопя, обнюхал его лицо.

Нат вытерпел, не отстранился, а стал приговаривать что-то успокаивающее. Наконец Тор-Тор отошел назад так, что Нат смог распутать лодыжки.