Тренер Култи - Мариана Запата

замкнув треугольник. Кроме нас, вокруг никого, и Харлоу ответила:

– Ее хотят продать.

Дженни изумленно раскрыла рот.

– Откуда ты знаешь?

Я пожала плечами. Какая разница?

На ее глаза навернулись слезы.

– Куда?

– В Нью-Йорк.

Какое-то время они молчали.

Потом Харлоу спросила:

– Что будешь делать?

– Уеду в Европу, надеюсь, – ответила я. – Наверное. Если меня возьмут.

Глаза бедной Дженни наполнились слезами.

– Ты что, правда нас бросишь?

– Я ухожу от них, а не от вас. Сами знаете, Кордеро меня никогда не любил. Я не удивлена, что он наконец-то решил от меня избавиться. Просто не верю, что он захотел сплавить меня в Нью-Йорк.

– Они в жизни тебя на поле не выпустят, – покачала головой Дженни.

Чья-то рука коснулась локтя, а потом скользнула к пояснице. Жар мужского тела обжег бок.

– Все будет хорошо, – раздался твердый знакомый голос.

Мозгу потребовалась секунда, чтобы осознать происходящее. Култи касался меня на людях, более того – на тренировке, перед моими подругами и остальными девушками, оставшимися в раздевалке.

Когда его ладонь скользнула по спине и остановилась на плече в полуобъятии, напряжение покинуло легкие. Все уже кончено. Он мой друг, не больше. Мне нечего скрывать, нечего стыдиться.

Насрать. Я коснулась его ладони своей.

– Надеюсь, меня куда-нибудь возьмут.

– Возьмут, – заявил он с полной уверенностью.

Ну, хоть кто-то тут был уверен.

Он остановил на мне взгляд, будто даже не замечал, что рядом другие люди.

– Нам нужно поговорить.

Я хотела спросить о чем, но решила подождать.

– До встречи? – сказала я Дженни с Харлоу, которые внимательно наблюдали за нами.

– Ага, – согласились они.

Култи не стал ждать, пока мы сядем в машину. Остановился прямо посреди парковки, глядя на меня с необыкновенно серьезным выражением лица.

– Они не выпустят тебя на поле.

– Знаю.

– Если мы ничего не предпримем, а команда выиграет, то в финал тебя тоже не пустят.

Горе и гнев так похожи, что сложно понять, что именно сдавливает грудь.

– Знаю.

Култи шагнул ко мне. Последние пару дней он не брился, и отросшая борода обрамляла его лицо, отчего глаза выделялись только сильнее.

– Ты мне доверяешь?

Доверяю ли я ему? Я коротко кивнула, а брови поползли вверх. Уж надеюсь, что это не зря.

– Да.

Его ноздри раздулись, а подбородок слегка опустился. Теперь он напоминал человека, которым я так долго восхищалась на поле.

– Давай поговорим с Кордеро.

Мне тут же захотелось поинтересоваться, о чем он собрался беседовать с этим гондоном. Но он же просил ему доверять, так? Он бы меня не подставил. Он знал, что стоит на кону.

Хотелось пойти блевануть, но вместо этого я кивнула.

– Встретимся там, – сказал Култи и скрылся в первом попавшемся туалете.

Ну ладно. Я понятия не имела, что он собирается делать, но направилась к кабинету Кордеро. В приемной мне встретилась его помощница. Она выглядела в точности так, как ожидалось от пожилой секретарши: ухоженная, с коротко подстриженными седыми волосами, в кардигане поверх блузки с круглым воротничком. Трудно поверить, что она может оказаться плохим человеком.

Но она им была. По крайней мере, со мной так точно.

– Здравствуйте, миссис Брокавски. Можно мне поговорить с мистером Кордеро, пожалуйста?

Вежливость – лучшее оружие, правда?

Ворчливая старая перечница отвлеклась от компьютера, смерила меня взглядом и решила, что важности мне не хватало.

– Запишись на прием.

Ага, значит, любезничать мы не собирались. Ну ладно.

– Мне всего на пять минуточек, можно? И все. Это очень важно, – надавила я, но секретаршу не волновало мое вранье: будто оглохнув, она вновь уставилась в монитор.

– Я же сказала: запишись на прием. Есть место на понедельник в одиннадцать, – заявила она.

– А сегодня никак не получится?

Секретарша, не скрываясь, закатила глаза.

– Нет.

Понятно, помогать мне она явно не собиралась.

– Все равно спасибо, – сказала я и, развернувшись, направилась к выходу – хотела найти немца и сообщить, что уговаривать бешеного барсука ему придется самостоятельно. Не успела я толком выйти из кабинета, как наткнулась на Култи: тот, хмурясь, уже шел ко мне.

– Она меня не пускает, – объяснила я.

Култи моргнул, а потом схватил меня за руку, ладонь к ладони, и повел обратно в приемную.

Он не стал распинаться.

– Мне нужно поговорить с Кордеро. Сейчас же.

Секретарша подняла взгляд, разглядывая его сквозь очки в тонкой оправе, а когда осознала, кто перед ней, ее будто бы подменили.

– Мистер Култи, вам правда нужно записаться на прием…

– Мне нужно к нему сейчас же, – оборвал он ее.

Старая перечница бросила взгляд на меня, и между ее бровей залегла морщинка. Много морщинок.

– Я ему сообщу.

Ровно пятнадцать секунд спустя древняя стражница Кордеро уже стояла на пороге, распахнув дверь, и жестом приглашала войти.

– Он согласился принять вас.

Генеральный директор «Пайпере» восседал за столом. Култи провел меня в кабинет, все еще держа за руку, и хотя я понимала, как это выглядело со стороны, сил беспокоиться не осталось вот совершенно. Немец занял дальнее от двери место; я села рядом, наблюдая за Кордеро, которого ситуация, кажется, совсем не смущала.

– Чем могу помочь? – недовольно поинтересовался он.

– Я подпишу контракт, если вы выпустите ее на поле, – прямо сообщил Култи.

Я обернулась на него с открытым ртом. Чего?

Видимо, не меня одну удивило внезапное заявление. Кордеро уставился на него огромными глазами.

– Серьезно?

– При двух условиях. Во-первых, вы выпустите ее в основном составе, – спокойно произнес он.

Кордеро задумался. Само требование, кажется, поставило его в ступор.

– И это ваши условия?

– Первое.

Он не хотел оставаться. Он сам так сказал. Что он творил-то, мать вашу?

– Рей, – шепнула я.

Немец посмотрел на меня, и я вспомнила, что обещала ему довериться.

Черт.

– Вы согласны или нет? – спросил он у Кордеро.

– Н-ну… – запнулся тот. – Я не могу выпустить на поле вас обоих. Игроки жаловались…

Король поднял руку и бросил на меня долгий многозначительный взгляд, суть которого я не понимала, пока он не закончил говорить.

– Я пропущу обе игры, – произнес он, все так же наблюдая за мной.

На мгновение время остановилось.

Кордеро понятия не имел, что только что сказал Култи. Он слышал сами слова, но не мог понять их истинной сути. Я понимала, но… но…

– Нет, – сказала я.

Култи не сводил с меня взгляда – значит, действительно хотел, чтобы я услышала скрытый подтекст, чтобы осознала подлинное значение.

– Да.

– Рей. Ты не понимаешь, что творишь.

Немец пристально посмотрел на меня, одновременно твердо и безмятежно.

– Я ни в чем еще не был настолько уверен.

Ох, твою-то мать.

– Вы пропустите игру