Тренер Култи - Мариана Запата

Мелани, а судья подбежал посмотреть, что происходит. В углу кадра двое мужчин неслись по полю, один быстрее другого – длинноногий, он мчался так, будто пытался установить мировой рекорд. Оказавшись рядом со мной, он рухнул на колени и навис над неподвижным телом.

– Представляете, насколько все плохо, если даже Райнер Култи испугался за игрока? – насмешливо сказал второй ведущий.

Ракурс сменился: теперь камера выхватила Култи, который держал меня за руку, свободной ладонью упершись в газон у моей головы. Он открывал рот, встревоженно вглядываясь в меня…

По венам разлилось тепло – привычный ответ на заботу немца.

– Не вздумай больше отключаться на чертовом поле.

Я повернулась к Култи, который сидел с невероятно неловким видом.

– Ты за меня волновался. – Я сжала губы. Сейчас был не лучший момент для улыбок.

В глубине души я ожидала, что он взорвется, но жуткое контролируемое спокойствие оказалось даже хуже злобного нрава, скрытого в шикарном теле.

– Чему ты удивляешься?

– Ты не торопился меня навещать, – негромко заметила я.

Он дернул головой, хмурясь.

– Пришлось идти на пробежку, чтобы успокоиться и не наорать на тебя. Мне тебе шею свернуть хотелось, Сэл.

– Что я такого сделала? – Я не знала, смеяться мне, умиляться или злиться; как будто я специально попалась Мелани под руку. – Я думала, ты будешь гордиться, что я пережила столкновение с таким игроком.

И тогда его понесло, а мне оставалось только сидеть и слушать.

– Да ты охренеть как меня напугала!

Перед глазами мелькнул образ льва с шипом в лапе, но я умудрилась не улыбнуться.

– Ты кричишь, – спокойно заметила я, наслаждаясь его реакцией.

– Конечно кричу! И кричал, когда ты валялась на поле и строила из себя труп! Я на десять лет постарел за минуту! – рявкнул он, пятнисто краснея. – Я думал… – Он бросил на меня гневный взгляд, и стало немного тревожно. – Не делай так больше. Я слишком молод, чтобы умирать от сердечного приступа.

Охренеть, он правда за меня волновался. Восторг, полный восторг. Я даже фыркнула, не сдержавшись, и голову прострелило болью.

– Тебе не кажется, что это довольно спорное утверждение?

Немец запрокинул голову и пробормотал что-то по-немецки.

– Тебя прислали на эту планету специально, чтобы меня доводить?

О господи. Вот теперь я рассмеялась в голос, и хотя бедная-несчастная голова разболелась, я попросту не могла – не хотела – остановиться.

– Чего ты смеешься? Я не шучу.

Сотрясаясь от смеха всем телом, я кое-как прохрипела:

– Ты так говоришь, будто меня прислали инопланетяне тебе назло. Господи, Рей… Не смеши меня, у меня голова раскалывается.

– Прекрати, – потребовал он. – Ты сделаешь только хуже.

Я ущипнула себя за переносицу и насилу успокоилась. Взять себя в руки оказалось сложнее, чем ожидалось, но я справилась. Окончательно отсмеявшись, я улыбнулась ему, откашливая последние смешинки.

– Мне правда очень приятно, что ты так из-за меня разволновался.

Подавить улыбку не получалось, и он это заметил.

– Это не смешно. Почему ты улыбаешься?

– Потому.

– Почему?

Ухмыльнувшись, я окинула его сдержанным взглядом.

– Помню, твоего товарища по команде, Келлера, как-то толкнули так, что вывихнули четыре позвонка. А когда камеру перевели на тебя, ты то ли завязывал бутсы, то ли что-то в этом духе. Не знаю, почему я только сейчас об этом подумала. Знаешь, что мне нравилось в тебе больше всего? Тебе всегда было глубоко наплевать, что происходит с другими на поле, и ты пропускал игры, только если совсем уж не мог ходить. Это очень круто, правда. Мне приятно, что ты так за меня волнуешься. Это редкость.

– Не редкость, – возразил он.

– Н-да? И что же еще тебя волнует?

– Победа.

Я закусила губу, чтобы не рассмеяться.

– Понятно.

– Мои рыбки.

Его рыбки. Господи боже.

Култи медленно моргнул и какое-то время молчал, хотя я не сводила с него выжидающего взгляда. Когда он продолжил, его слова застали меня врасплох.

– Ты.

Я.

Погодите. Я?

Подозреваю, я просияла до глубины души. Слова вырвались из меня, безудержные и искренние:

– Ты даже не представляешь, что для меня значит твоя дружба.

Не отрывая взгляд от экрана, он потянулся за фруктовым букетом, все же решив поделиться. Я забрала его и осмотрела, попутно достав себе клубничину в шоколаде.

– Ты его по скидке купил?

– Нет. – Он помолчал. – А что?

Я покосилась на него, откусывая клубнику.

– Половины фруктов не хватает.

Он потянулся и достал виноградину, которая служила сердцевиной цветка-ананаса.

– Хватает. Я их съел.

Ну что он за человек! Я зажмурилась, пытаясь сдержать смех. Он не отреагировал – то ли не заметил, то ли решил промолчать.

Мы просидели так около часа, и хотя уже наступило время вечернего обхода, Култи не спешил уходить.

– Мисс Касильяс, как вы себя…

Бедная медсестра, заглянувшая в палату, захлопнула рот и огромными глазами посмотрела на немца, который сидел в кресле с закинутыми на кровать ногами. Ее взгляд заметался между нами, и она заметно сглотнула.

– Ой, кхм, я не знала, что у вас посетитель. – Она прочистила горло. – Время посещений уже прошло, но… – Она еще раз откашлялась, покраснев. – Я никому не скажу, только не шумите.

На вид медсестре было чуть за тридцать; молодая, красивая, она то и дело посматривала на Култи, но задержалась всего на пару минут – убедиться, что я не нахожусь на пороге внезапной смерти.

– Если решите вздремнуть, кресло в углу откидывается, и у него есть подставка для ног, – сказала она напоследок.

Дождавшись, когда она выйдет, я спросила:

– Так что, ты остаешься?

В качестве ответа он снял кроссовки, оставшись в ярко-белых носках. Хороший знак, видимо.

– Есть новости от агента?

– Пока нет. Но мной вроде как заинтересовалась команда из Швеции. Они должны позвонить на следующей неделе.

Внутри все затрепетало. Швеция. В голове не укладывалось.

– Какая команда? – непринужденно спросил он. Я ответила, и он кивнул. – Хорошая.

Мысленно я отметила, что он тоже изучал команды, или клубы, как их называли в Европе. Но говорить об этом вслух, конечно, не собиралась.

– Как насчет Франции? Германии?

– Она выходила на связь с двумя немецкими командами, но больше о них не упоминала. Что с Францией – вообще понятия не имею.

Я пошевелила пальцами под тонким одеялом, которым укрывалась в холодной палате, и почему-то вдруг вспомнила, что рассказала Францу об Эмбер. Подробности конфликта не знал только Култи, и при мысли об этом стало совестно. Он волновался, пришел ко мне в больницу, даже готов был остаться на ночь, а я скрыла от него правду.

– Рей?..

– Тако.

– Помнишь, Эмбер назвала меня шлюхой, а я не хотела