Операция «Наследник», или К месту службы в кандалах - Светозар Чернов

Артемий Иванович же в это время встречается с мадемуазель Дмитриевой и продает ее, на этот раз успешно. Узнав цены на женщин, пришел в ужас от того, как он продешевил, и продает ее арабу. Перед продажей она думает об АИ: «Он совсем ребенок, связался с Рачковским». АИ получает деньги и арабы увозят ее в глубь Африки.

Продеус приходит в гости к мисс Гризли, которая сидит одна. «Дозвольте войти к вам внутрь, барышня». Приносит в подарок мумию кошки. Это дохлая кошка, но не простая, а очень старая. Мульон лет в пещере валялась, пока ваши англичане не стали их на удобрения покупать. Вот и я тоже ее вам в подарок прикупил. Называется вроде мымры, только по-ненашему как-то. А, вы все равно не понимаете, дура старая!» Предлагает руку и сердце. Та, завизжав «Насилуют!», бросилась ему на шею.

Эстер становится страшно и она идет в город. Видя, что Проджер сейчас нападет на нее, Фаберовский вынужден поднять шум. Сперва Гримбл и Проджер с оружием в руках загоняют Фаберовского к берегу, чтобы он не мог убежать. Эстер в ужасе бежит. Револьвер она бросила, потому что он был слишком тяжелый. Поляк вынужден броситься в воду. Он не может быстро плыть из-за раненого плеча. Его пытаются подстрелить, но попасть из револьвера невозможно. Тогда Проджер с Гримблом бросаются на поиски лодки. К ним примыкает Какссон, которая сама горит желанием отомстить мерзавцу. Втроем они сталкивают в воду одну из лодок и плывут за Фаберовским. Гримбл пытается ударить поляка веслом, хлопает плашмя по воде и, теряя равновесие, выпускает его из рук. Фаберовский подныривает под лодку и выныривает под бортом с другой стороны. Заметив его, Какссон пробует схватить его за волосы, но рука скребет длинными ногтями по бритой башке. Укусив ее, он опять подныривает под лодку, но на этот раз Проджер пытается прибить его веслом словно гарпуном. Весло входит в воду рядом с отклонившейся головой, поляк хватает за него и роняет Проджера в воду, а лодку отталкивает подальше. Оставшиеся без весел Гримбл и Какссон орут, что не умеют плавать. Хуже всего Проджеру. Он тоже не умеет плавать, но у него нет даже лодки. Он тонет.

Эстер говорит Пенелопе: «Отныне мы не можем никому доверять, кроме Стивена и мистер Гурина. Остальные готовы продать нас». «А что, тебя тоже пытался кто-то продать?»

Пенелопа сообщает поляку о попытке АИ продать ее Джорджи. Экзекуция, несмотря на рану в плече и крайнюю усталость.

Артемий Иванович, узнав о событиях ночи от Фаберовского, возмущается. «Как же можно чужую даму использовать как приманку! Это подло и непорядочно по отношению ко мне. Вот я… Ну, я другое дело…»

«Пан пошел по неверному пути Леграна, занялся торговлей женщинами в Африке.»

Доктор Смирнов лечит побитого Владимирова и раненого Фаберовского. 

Глава 51

21 (3) ноября, среда

Разборки со Смитом, заявившимся на дхабию. Гризли поддерживает Смита криками с берега. Избавление от него путем выбрасывания за борт. В разгар сцены вылезает проспавшийся Стопроценко, спрашивает опохмелиться и на глазах у всех спешит на царскую яхту.

Продеус прощается с Гризли. Договариваются встретиться в Париже и обвенчатся.

Расставание дам с наследником и свитой. Ландезен гневно смотрит на Эстер, особенно после того, как увидел прибежавшего с ее дхабии Стопроценко, а та показывает ему язык. Курашкин говорит Кочубею: «Я же говорил, что Стопроценко к ним ходит!»

«Так вот он зачем туда ходил. Не знаешь, зачем козаки к бабам ходят. А ты — террористы!»

Оболенский настаивает, чтобы Джорджи и Николай заплатили мужу Пенелопы. «Но мы же так и не ******** ее!» Но Николай соглашается. Волков передает Фаберовскому деньги.

Николай уходит вниз по Нилу. Избавившись от доктора, отправляются в погоню. Доктор уже не сможет их догнать, т. к. пароход пойдет обратно только через три дня.

Фаберовский ищет следы лодки с Гримблом и Какссон, но их нет.

Сперва яхта наткнулась на мель, а затем пароход основательно застрял. Так как «Хехия» глубже сидит, она чаще задевает мели. На этот раз она села. Раздевшись, туземцы прыгали в воду, плечами упирались в судно, протяжно вскрикивали: «а… иа… Мухаммед!», и убедились в итоге, что толкают на мель, а не с нее. С 12 до 14 часов прождали его напрасно, затем яхта ушла одна. Не доходя часа до Луксора, остановились на ночь где попало, чтобы переждать темноту. Берег высокий, пустынный, с темноголубым отливом река. Издалека доносится собачий лай. С другого берега подошел к водопою верблюд. Вот поселяне и дети, посаженные на осликов и буйволов. Стада мелкого скота бредут перед ними на фоне догорающего неба. Все вскоре поглочено мраком. Чтобы дать сигнал отставшему пароходу «Хэхии», на палубе яхты зажигаются бенгальские огни. Их Высочества сами светят ими с верхнего яруса «Фейз эль-Раббани» навстречу запоздавшему конвоиру, который спустя полчаса обрисовывается вблизи.

— Бисм иллах ар-рахман ар-рахим (во имя Бога благого и милосердного), — тянут арабы, вытаскивая с мели пароход.

Яла, яла, эни яла — египетская «дубинушка».

Николай садится играть с Басаргиным.

— А вот Иван Грозный умел играть в шахматы, — сказал Басаргин Николаю, когда они сели играть в шашки.

— Вот и доигрался, — ответил Николай.

Их обгоняют на дхабии Владимиров и Фаберовский. Эстер кричит наследнику и машет платочком. Ландезену кажется, что сейчас с дхабии будут стрелять. Он бросается на Николая и валит его на палубу, а Продеус валится с Георгием и Джорджем, схватив обоих, как гусей, за шеи. Потом оба долго не могут очухаться. Филарет кричит с укором, обвиняя их в содомском грехе.

Пенелопа: «Русский наследник — не джентльмен».

Семь часов. Обед. Собирается свита (16 человек). Путешественники садятся за стол в передней палубной каюте, блещущей тяжелым убранством от избытка позолоты, резьбы и живописи на стенах. Кельнеры-швейцарцы, взятые по распоряжению хедива на время пребывания Николая в Египте из лучшего каирского отеля, быстро служат за обедом, чтобы без промедления можно было затем перейти на отдых и для курения в соседнюю гостиную с большими шелковыми диванами желтого цвета или подняться наверх: над нею, на крытый тентом длинный помост. 

Глава 52

22 (4) ноября, четверг

Утром встречают пароход Кука. Вечером прибывают на дхабии в Асьют. Уезжают из Асьюта в Каир.

23 (5) ноября, пятница

В Каир прибывают в 7 часов утра, Владимиров с Фаберовским идут в банк и поляк кладет деньги за Пенелопу на свой счет. В Каире их поджидает Бинт, который заметив их, пытается заставить патруль ирландских стрелков заставить их арестовать. Но лейтенант Каннингем, возглавляющий его, отказывается это сделать. Интересуется, где мисс Дмитриефф.

24 (6) ноября, суббота

Около 10 утра Фаберовский и Владимиров уезжают в Суэц на станцию Террплен (Terre Pleine), конечный пункт железной дороги по пути в Суэц. Приезжают в 18 часов. Здесь их уже ждет Батчелор.

От Каира до Суэца (245,8 км) 8 часов по железной дороге., 1 класс 116 пиастров, 2 класс 76 пиастров; до Исмаилии (160 км) 5,5 часов за 79 пиастров 20 пара, 52 пиастра 20 пара и 32 пиастра 20 пара. Ежедневно только один поезд.

Суэц

По прибытии на вокзал сильная толкотня и драгоманы, навязывающие свои услуги.

Гостиницы: отель «Суэц», по дороге от вокзала к морю, 1-го ранга, имеются временные квартиры для индийских путешественников и устроенные на английский манер (для английских постояльцев). День 16 шиллингов (на большой срок дешевле). Цены объявлены для двух классов: 1 класс — завтрак 4, Tiffin 4, обед 6 шиллингов, 2 класс — 2,2 и 4 шиллингов. Бутылка эля или портера 1 шиллинг 6 пенсов. Прислуга — индийцы, тихие внимательные люди с тонкими чертами лица и узкой грудью. По понедельникам английская церковная служба. Приятный буфет во дворе отеля, лежат газеты.

«Отель д’Ориент» (Hotel d’Orient», 5 минут от вокзала по главной улице Рю Кольмар. Пенсион 10 франков с вином. Простой, но достаточный для скромных претензий и в общем хорошо поставленный.

Из пивных можно рекомендовать только «У венгерской короны», Рю Кольмар (содержательница фрау Райк, австрийка); остальные ресторации и кафе весьма сомнительны. Дамам нельзя посоветовать прогулки по улицам Суэца после наступления сумерек.

«Но даже сегодня город имеет неутешительный вид, который он приобрел после открытия канала, когда большой торговый порт оказал свое влияние на его развитие; большей частью после открытия канала городская торговля снижается.

Арабский квартал имеет семь незначительных мечетей, европейские улицы с большими домами и торговыми магазинами предоставляют многое, достойное внимания. Арабский базар всегда незначителен, разве у входа постоянно стоят нубийские раковинники, поставляющие коралловые украшения из Красного моря и запрашивающие за них высокую цену.»