Тереза Батиста, уставшая воевать - Жоржи Амаду

Алмерио не просит её любви, он надеется, что завоюет её со временем. Пусть составит компанию ему и мальчику, пусть и здесь будут интерес и дружба, как… Радости у неё нет, её она дать не может. Ах, нет больше сил сражаться Терезе Батисте, уставшей воевать.

— Если ты меня такой принимаешь…

Алмерио бросается в пекарню, чтобы объявить новость.

Ну так мороженое или напитки или мангабы, освежающий напиток из кажу или маракужа, женипапады? Сладкое в сиропе может быть из жаки или манги, банана кружочками, из гойябы. Может, предпочитаете алуа из абакапи или женжибре? Или аракаже, или абара? Всё это приготовлено Агриппиной, никто лучше её не сделает. Ведь беседа хороша и может быть долгой, когда она за едой или питьём, не так ли?

— Да, я её знаю, видела здесь, ведь в этом доме, сеньор, столько людей бывает со всего света. И бедный, и богатый, и умудрённый жизненным опытом старик, и горячий молодой человек, художник, что пишет картины и расписывает стены, аббат из монастыря и Мать Святого, скромный учёный и надутый как индюк глупец — все приходят со мной поздороваться, и со всеми я разговариваю, на любом языке, меня это не смущает — Бог дал людям разные языки, чтобы люди друг друга понимали, а вовсе не для того, чтобы разъединить людей, лишить их общения и дружбы. Я каждого встречаю с радостью. Я ведь баиянка и рассказываю о себе, что постигла за свои восемьдесят восемь лет жизни, неплохо прожитых.

На кого похожа Тереза Батиста, так наказуемая жизнью, так уставшая быть битой и страдать и до сих пор всё ещё стоящая на ногах, хоть и уставшая от всех смертей, на неё свалившихся, но всё равно сражающаяся со смертью, вырывая из её цепких рук жизнь ребёнка? Да, я скажу вам, на кого она, по-моему, похожа.

Сидя на этой веранде, глядя на воды Рио-Вермельо и деревья, многим из которых уже за сто, а многие посажены мной и моими детьми, вот этими руками, что сжимали карабин в лесах Феррады в борьбе за какао, и вспоминая скончавшегося Жоана, весёлого и хорошего человека, я, окружённая тремя сыновьями — моим сокровищем, и тремя невестками, моими внуками и правнуками, я, Эулалия Леол Амадо, Лолу, как меня называют, скажу вам, сеньор, Тереза Батиста похожа на бразильский народ, и ни на кого больше. На многострадальный, но непобеждённый. Когда о нём думают, что он умер, он поднимается из гроба.

Выпейте освежающей из умбу или съешьте мороженое из кажу. А если вы предпочитаете виски, то и виски у меня есть, но такого вкуса не похвалю, нет.

Свадьба Терезы Батисты была темой разговоров в Баии довольно долго. Родолфо Коэльо Кавалканти воспел радость брака в своей поэме, прославляющей праздник, о котором столько говорили и обсуждали.

Четыре стола было заставлено всякой всячиной. На одном из них только кушанья, приготовленные на растительном масле и с кокосовым орехом — от ватапы до эфо из листьев, мокек и шиншинов, акараже и каруку, и многое другое. На остальных: яичницы, филе, куры, утки, индейки, двадцать килограммов сарапатела[42], поросята, козлёнок — полные блюда, а сколько всего ещё осталось на кухне! А десерт! Лучше и не вспоминать, одних сладких блюд из кокоса было пять. Обилие вин в бутылках и бочонках, пиво, разные коктейли, виски, вермут, коньяк, добрая кашаса из Сайто-Амаро и прохладительные напитки, хранившиеся на льду и на полках переполненных буфетов. Доктор Нелсон Табоада, президент Федерации промышленников, послал в подарок жениху, всеми уважаемому члену Федерации, дюжину бутылок шампанского, чтобы поднять тост за новобрачных по окончании ритуала бракосочетания. Печи пекарни «Господь наш Бонфинский» работали без перерыва, но не для населения Бротаса, а по случаю праздника. Счастлив должен быть жених Алмерио дас Невес, ведь он хозяин процветающего предприятия, которое совсем скоро станет крупным торговым центром. Облагодетельствованный судьбой счастливец, должно быть, родился в рубашке и имеет право отпраздновать свою женитьбу с помпой.

На невиданное до сих пор празднество была приглашена вся Баия, и если кто-нибудь и оказался без приглашения, то пришёл сам. Праздник должен был состояться в особняке Алмерио рядом с пекарней, так что приглашённые отплясывали всю ночь у самых печей. Джаз-банд «Короли звука» из «Цветка лотоса» имел большой успех, он поднимал настроение, но веселье достигло апогея, когда «Электрическое трио» вышло на улицу и праздник вылился в буйный карнавал.

В полном составе присутствовала на празднике корпорация пекарей, как испанских, так и с ними конкурирующих отечественных. Были там и друзья Алмерио по братству при церкви Бонфин, и участники кандомбле Сан-Гонсало-до-Ретиро, где хозяин имеет своё место и титул. В кресле с высокой спинкой сидела Мать Святого, окружённая свитой жрецов. Пришли и художники Марио Краво, Карибе, Женаро, Мирабо, которым Тереза позировала и которые с нетерпением ждали этого момента, среди них Эмануэл, Фернандо Коэльо и Флориано Тейшейра. Писатели пили виски, каждый по своему вкусу; Жоан Убалдо, Уилсон Лине, Жамес Амаду, Илдазио Таварес, Иеова де Карвальо и поэт Телмо Серра. Немец Хансен и архитекторы Жилберверт Шавес и Марио Мендоса внимательно слушали правдивую историю об охоте на кита, который оказался в водах Парагуасу, рассказываемую Местре Кала.

Однако среди перечисленных имён одни мужские, и может создаться впечатление, что среди приглашённых не было женщин. Так вот, это не так, каждый мужчина был с женой, а то и с двумя. От имени доны Лалу дона Зелия преподнесла невесте дуй, а от себя — причудливое колечко. Дона Луиза, дона Наир и дона Норма принесли цветы. Обитательниц пансионов было без счёта. Торжественные, серьёзные и скромно одетые хозяйки пансионов: Тавиана, старая Акасия, Ассунта, дона Паулина де Соуза под руку с Ариосто Алво Лирио. Скромные, застенчивые девушки, некоторые со своими возлюбленными. И принцесса — негритянка Домингас, фаворитка Огуна. В углу зала, почти скрытый за оконной занавеской и широкой спиной Местре Жегэ, — Вава в своём кресле-каталке. Тереза выбрала его в свидетели при регистрации брака у судьи, его, дону Паулину, Тонинью и Камафеу. Посажёные родители: художник Женнер Аугусто и его супруга, сержипская знатная дама, имеющая удостоверяющие это грамоты и — представьте себе! — лишённая предрассудков. Свидетели со стороны Алмерио — банкир Селестино, предоставляющий ему кредит и дающий полезные советы, адвокат Тибурсио Баррейрос и редактор газеты «А тарде» Жорже Калмон — все люди с положением. Для церковной церемонии жених сохранил тех же свидетелей, что были на его первой свадьбе: Мигела Сантана — патриарха кандомбле, мастера петь и танцевать, он в трудные моменты коммерческой деятельности Алмерио очень помогал ему, и Тавиану, хозяйку заведения, в котором он дважды нашёл невесту. И, раз он был счастлив в первом браке, зачем менять свидетелей для второго? Выздоровевший Зекес нёс их обручальные кольца.

Для совершения религиозного брачного обряда был избран дон Тимотео, худой бенедиктинец, аскет и поэт. Для гражданского — судья Санто Крус.

Композитор Доривал пришёл со скрипкой, а потому наверняка сложил песни в честь невесты и споёт их. Что касается тоста за новобрачных, то кто бы мог произнести его лучше, чем Режиналдо Паван, для подобных случаев он самый что ни на есть подходящий оратор, которому нет равных.

Не было только шкипера Мануэла и Марии Клары, их парусник «Копьё святого Георгия» был в плавании, в Кашоэйре. Не пришёл и капитан Гунза, хотя его баркас «Вентания» и стоял на якоре у пристани Агуа-дос-Менинос. Он не любил празднеств, для него море и звёзды — самый большой праздник.

И где можно найти такого весёлого жениха в новом белом костюме из дорогого английского материала, любимого сына Ошалы! Незадолго до четырёх дня, часа, на который было назначено бракосочетание, пришёл посыльный и принёс встревожившую Алмерио записку от Терезы — невеста просила срочно прийти Алмерио в дом доны Фины, где она готовилась к свадьбе.

В доме доны Фины Мария Петиско и Аналия помогают Терезе одеться. Но вот где можно было увидеть столь печальную невесту? К чему она готовится — к свадьбе или бдению на собственных похоронах?

Аналия говорит Терезе, что та не умеет быть благодарной судьбе. Ах, если бы я была невестой, я бы чувствовала себя счастливой! Мне так надоела наша жизнь: ходишь по рукам, продаёшь себя, отдаёшь свою любовь временному любовнику — и что? Ты же знаешь Камила? Вроде бы хороший парень, а ведь бросил меня, чтобы жениться на кузине. Нет, она его не обвиняет. Если бы ей представился случай выйти замуж, она бы тоже порвала случайную любовную связь. Ой, если бы был у меня муж, ребёнок, домашний очаг! Ах, Тереза, будь я на твоём месте, я бы смеялась без умолку.

Мария Петиско с ней соглашается, хотя ей нелегко быть верной мужчине, ведь к ней в постель нисходят боги, не спрашивая ни имени хозяина матраца, ни подушки, ни даже её самой.