Тереза Батиста, уставшая воевать - Жоржи Амаду

В конце концов дверь была взломана, командующий штурмом Живоглот оказывается в коридоре — и кого же он видит? Эту скандалистку, хулиганку Терезу Батисту. И в этот самый момент она сбивает его с ног ударом квадратного носка модной туфли, подаренной ей Мирабо Сомпайо, которому она позировала для картины «Богоматерь, кормящая грудью».

— Ой!

Крик командира на какую-то долю секунды парализует полицейских. И Тереза успевает проскользнуть между ними и выскочить на улицу вместе с двумя женщинами. Живоглот корчится от боли, держится за живот, не думая об отмщении, не до того, так сильно болит. Только спустя время, когда ему с помощью двух агентов удастся подняться, стоны его прерываются проклятиями Терезе.

Величественная дона Паулина де Соуза торжественно, как Королева карнавала, шествует в сопровождении эскорта агентов к одной из тюремных машин, где её встречают её же подданные, арестованные раньше. Она их успокаивает: бояться нечего, Огун Пейше Мариньо сказал, что всё хорошо закончится! Не рискнёшь — не выиграешь.

Окружённая солдатами военной полиции, Тереза бежит к церкви Розарио-дас-Неграс, взбегает по лестнице и у дверей останавливается. Другие следуют её примеру. Лошади полицейского патруля взять лестницу не могут, но агенты пытаются схватить Терезу.

И вдруг за спиной Терезы дверь храма открывается и впускает её. Она только успевает заметить исчезающего за алтарём внушительного старца. Кто это, ризничий, священник или святой? Ведь даже у проституток есть свой заступник, Святой Гонорий. Уж не он ли? А может, кто-то из жрецов кандомбле? «В долгую ночь сражения закрытой корзины» — так поэт Иеова де Карвальо назвал свою вдохновенную поэму, рассказывающую о событиях той ночи, в которую происходило нечто, не имеющее объяснения и недоступное пониманию простых смертных.

Из пансионов Пелоуриньо бегут женщины, спасаясь от преследующих их полицейских, некоторых полицейские выволакивают сами. Все, кто могут, бегут к церкви. Бегут из Масиэла и Табоана. Постепенно ими заполняется неф. Некоторые молятся, читают «Отче наш», стоя на коленях.

После мокеки и холодного пива Аналия и Камил садятся в автобус и едут в сторону Соборной площади. Дона Паулина де Соуза велела своим подопечным возвратиться не поздно, чтобы не было никаких конфликтов с клиентами, которые не знают о случившемся. На площади Кастро Алвеса Камил вдруг что-то вспоминает и предлагает Аналии выйти. — Опять я забыл. — Что, дорогой? — Святого Гонория для доны Паулины. Ведь Святой Гонорий не только покровительствует торговле и помогает благочестивым, он прямой покровитель проституток. Во многих столовых борделей и пансионов стоит фигурка святого, украшенная цветами и свечами, а иногда и окружённая другими божествами — могущественными Ориша.

Давно дона Паулина ищет фигурку большого размера святого заступника проституток, чтоьбы поставить её в молельне, в которой уже стоят покровитель мореплавателей и покровительница зачатия. Зная, что отец Камила торгует антиквариатом, дона Паулина и попросила парня купить для неё по сходной цене Святого Гонория, пусть даже не нового, так как в магазинах она не встречала ни нового, ни старого.

Как правило, старый Шамас не приобретает статуэток святых для своей лавки по причине их плохой сохранности: то у них нет носа, то головы, то ног, они годны разве что для музеев. Но иногда случается, что среди прочих предметов попадаются и они. И тогда он их продаст по дешёвке. Если вдруг Святой Гонорий появится, дона Паулина, можете не волноваться, он будет ваш» И подарит его ей Камил, частый их посетитель. И вот фигурка появилась, почти новая и из гипса, он совсем забыл прихватить её с собой.

Он оставляет Аналию на углу улицы, идёт за Святым Гонорием и вскоре же возвращается со свёртком. Пешком они направляются в сторону Ажуды.

Позже стало известно, что некоторые хозяйки пансионов и в Масиэле, и на Пелоуриньо, напуганные насильственными действиями полиции, с одной стороны, и сожалеющие об убытке, который они понесут, не получив долларов прибывших в Баию американских моряков, с другой, уже было подумывали прекратить забастовку и посоветовать девицам открыть корзину.

Об угрозе такого предательства Вава, находясь в укрытии (оно до сих пор не стало известным ни полиции, ни кому-либо из зоны), узнал тут же. И послал срочное предупреждение всем и каждой, готовым сдаться и открыть корзину. Та, которая разорвёт соглашение и ослушается приказа Эшу, не задержится ни в зоне, ни в Баии ни минуты, она должна будет немедленно уехать, если, конечно, не умрёт раньше плохой смертью. О неминуемой смерти предупредил не кто иной, как Тирири! Забастовку закрытых корзин должно длить до победного конца и быть единодушным в принятом решении.

Так все ли были единодушны в решении или нет? Вдруг в середине беспорядков объявилась одна такая «умница» — худая и высокая, с сумочкой в руке, блондинка, одетая в голубое органди. Стала прогуливаться по тротуару, вертеть сумочкой, ища клиентов. Агенты тут же увидели её и поспешили гарантировать ей охрану и успех в её деле. Потом появилась другая, готовая сотрудничать с операцией «Радость возвращения к труду».

Между тем полицейские — какое жестокое разочарование! — узнали в ней Грету Гарбо, парня из борделя Вавы, колебавшегося со вчерашнего вечера: закрыть корзину или его приказ не касается? Колебался он долго, но потом решил воспользоваться редкой возможностью заработать деньги: город полон моряков, а женщины — ни одной!

Полицейские его схватили и втолкнули в тюремную машину, где сидели задержанные проститутки, которые как могли и отделали эту жертву амбиций, желавшую удовлетворить весь американский военно-морской флот сразу.

Как и предполагалось в соответствии с инструкциями комиссара Лабана Оливейры, главного компаньона задуманного предприятия, в связи с приходом моряков в восемь вечера зону наводняют десятки бродячих торговцев и капитанов песка, в руках у каждого сумка или корзинка с флаконами эликсира и «рубашками Венеры».

И это в тот момент, когда полицейские готовятся усмирять женщин! Торговцы с оглушительным шумом устремляются на улицы зоны, громко рекламируя свой товар по-английски.

Ничего не зная о том, что это делается с ведома комиссара, солдаты военной полиции направляют своих лошадей на участников неожиданного нашествия, стараясь очистить улицы от объявившихся торговцев. Эго лишь подливает масла в уже бушующее пламя всеобщего негодования. Продавцы на виду у полиции нравов и с её благословения ожидали встретить заинтересованную, приветливую клиентуру — американских моряков, жующих жевательную резинку, раздающих сигареты и покупающих за доллары эликсир. Но вместо моряков и весёлых девушек их встретила конная полиция. Капитаны песка разбегаются в разные стороны, укрываются в домах. Тысячи флаконов рассыпаются по мостовой, разбиваются, проливая на землю чудодейственный препарат химика и фармацевта Эрона Мадруги.

Проститутки тут же используют флаконы от эликсира «Несгибаемая дубинка» как оружие против ненавистных полицейских и их агентов. Размахивая револьвером, комиссар Лабан пытается спасти от провала задуманное предприятие, спасти дело, могущее принести прибыль.

Уже у Соборной площади Аналия и Камил узнают о событиях в зоне. На Террейро-де-Жесус толпа народа обсуждала случившееся, не отваживаясь ни приблизиться к полицейским машинам, ни тем более проникнуть в зону беспорядков. Аналия и Камил обходят факультет медицины и спускаются по площади Пелоуриньо. Аналия берёт фигурку Онофре из рук Камила.

— Но сегодня ты не должна идти в пансион: корзина закрыта.

Они делают ещё несколько шагов и оказываются окружёнными полицейскими. Один из них направляется к Аналии, Камил преграждает ему дорогу, девушка бежит, не соображая, не зная куда. Вдруг откуда-то сверху ей слышится мужской шёпот:

— В церковь, скорее, скорее в церковь.

Голос мелодичный, мягкий и повелительный. Аналия тут же поворачивает к церкви, но агенты уже стоят на лестнице, не давая пройти женщинам. И вдруг чьи-то руки поднимают её со святым Онофре. Это молодой человек, вроде знакомый ей, но кто он, где она его видела? И она оказывается в церкви, живой и невредимой. Она оборачивается, в полуоткрытую дверь видит Камила, которого двое полицейских препровождают к тюремной машине. Она хочет бежать к нему, но все, кто в церкви, удерживают её, оттаскивают прочь от двери и берут у неё из рук своего покровителя. Плача, Аналия прячет лицо на груди Терезы Батисты.

— Не плачь, всё хорошо. — Тереза утешает её. — Его не будут долго держать в тюрьме. Дона Паулина, как и многие другие, тоже арестована. Но никто корзины не открыл.

На площади Кастро Алвеса, сидя в машине, Эдгард, старый шофёр такси, дремлет. В этот час движения почти нет: многие уже дома, едят, беседуют, слушают радио, готовятся ко сну. С переселением женщин из Баррокиньи, закрытием пансионов в знак забастовки клиентов поубавилось, почти не стало. До открытия кабаре «Табарис» ещё есть время.