Остров Эллис - Фред Стюарт

— Не хотите проверить?

Именно в этот момент миссис Вейлер подвела Джейка к роялю и потребовала внимания.

— Леди и джентльмены, могу я попросить минуту внимания? У нас в гостях сегодня очень талантливый молодой человек, о котором, я уверена, вы" уже слышали… Автор многих популярных песен… мистер Джейк Рубин. Маэстро Рахманинов попросил мистера Рубина исполнить попурри из своих сочинений, и мистер Рубин любезно согласился.

Джейк сел за рояль. Рахманинов… Пятая авеню… Как это было далеко от России.

Когда он играл «Мой музыкант в стиле рег-тайм», Питер Ван Ринн шепнул Нелли на ухо:

— Может, пообедаем когда-нибудь?

Она обдала его ледяным взглядом.

— Тише. Мой муж играет.

И она повернулась в сторону Джейка.

— «Кин Чоп Хаус». Завтра в час.

Она попыталась сделать вид, что не замечает его, но не заметить его мужскую привлекательность она не могла.

— Я буду там, — продолжал он. — Завтра в час.

Она снова бросила на него взгляд.

— Похоже, что именно потому, что вы — Ван Ринн и очень привлекательны, вы считаете, что все женщины Нью-Йорка бросятся к вашим ногам?

— О, они так и делают. Моя спальня вся покрыта красивыми женщинами. Вы сами должны увидеть это.

Она опять повернулась в сторону Джейка, который исполнял «Ночь, когда мы влюбились друг в друга».

— Завтра в час, — прошептал он. — Я буду ждать вас.

И ушел.

Явное изменение отношения к нему миссис Вейлер убедило Джейка, что его стратегия срабатывает и что пересечь последний барьер, оставшийся перед ним в Америке — добиться, чтобы эта высокомерная дама признала его своим зятем — вопрос времени. Поэтому, возвращаясь с Нелли домой после приема, он решил, что настал момент для окончательного разрыва с женой.

Он подождал, пока они переодевались. Затем, когда Нелли вышла из спальни в своей длинной ночной рубашке, он, глядя на нее, вспомнил, как он унижался перед ней много лет назад в «Кавендиш Клуб», и сказал:

— Нелли, я хочу развода.

Он стоял рядом с кроватью. Нелли бросила на него взгляд, затем села к зеркалу и стала расчесывать волосы.

— Да? — спросила она. — А мне показалось, мы решили попробовать завести другого ребенка?

— Я передумал. Я не хочу от тебя другого ребенка. Это будет несправедливо по отношению к малышу — жить в доме, где нет любви. А здесь нет любви, Нелли. И ты это знаешь так же хорошо, как и я.

Она промолчала.

— Я буду щедр по отношению к тебе, — сказал он.

— Насколько?

— Почему бы об этом не договориться нашим адвокатам?

Она отложила щетку в сторону и повернулась к нему.

— Как я понимаю, ты собираешься жениться на этой девчонке Вейлер?

— По-моему, это тебя не касается.

Она встала.

— Хорошо, Джейк. Я могу испортить тебе все. Я могу смешать Маленькую Мисс Невинность с такой грязью и вывалить на свет божий столько дерьма, что жизнь для тебя превратится в ад… Но я не хочу…

— Нечего вываливать, — не было никакой грязи.

— Может быть. Но так или иначе, ты прав. Давай разведемся. Пора.

Она подумала, что после этой сцены ей, может быть, удастся завтра сбежать в «Кин Чоп Хаус».

— Это хороший выход для тебя, Нелли.

— О, я не столь уж плоха, как ты любишь утверждать. Но есть одна вещь.

— Какая?

— Твой старый друг Марко, — она улыбнулась. — Думаю, тебе было бы интересно узнать, что он и я… ну, собери свое воображение.

Джейк медленно покачал головой.

— Нет, Нелли. Я не верю этому.

— Но это правда! Это случилось в его доме в Гринвич Виллидж. Он занимался со мной такой страстной сумасшедшей любовью… И знаешь, что я тебе скажу? Это правда, все, что говорят о латинских любовниках. Они потрясающи в постели. И, конечно, они намного лучше, чем некоторые евреи, которых я знаю.

Она искоса посмотрела на него.

— Нелли, ты опустилась до предела. Ты играешь уже бездарно.

И он пошел к двери.

— Это — правда! — заорала она, схватив свою щетку и запустив ею в его спину. — Я была его любовницей!

Джейк спокойно поднял щетку, которая громко ударилась о дверь.

— Почему ты не веришь мне? — злобно прокричала она.

— Потому что мы с Марко — друзья. Впрочем, тебе этого не понять.

Он вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Оставшись одна, Нелли уставилась на дверь.

— Отличный выход! — крикнула она. — Я никогда и не любила тебя! Я могу заставить тебя ползти ко мне, если захочу, но я не хочу. Слышишь? Я не хочу тебя! Я найду кого-нибудь получше. Я могу получить любого мужчину в Нью-Йорке, которого захочу. Любого мужчину!

Тишина.

— Джейк?

Тишина.

Она уселась на край постели, ее гнев постепенно остывал.

— Любого мужчину, — повторила она себе. — Этот богатый парень на сегодняшнем приеме — я получу его. Я только поманю его пальцем.

Она легла на постель и уставилась в потолок.

Внезапно она почувствовала себя очень одинокой. Она говорила себе, что Джейк совсем не это имел в виду. Но сейчас, когда он ушел, она начала понимать…

ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ

Несколькими месяцами ранее в английской тюрьме Пентовилль худой бородатый мужчина, ирландец пятидесяти одного года, с лицом, как говорили его друзья, «сошедшим с картин Ван Дейка», был разбужен тюремным капелланом, отцом Кэри. Кэри давал осужденным последнее причастие и проводил с ними час в последней молитве. «Смерти он не боялся, — писал позднее отец Кэри, описывая последние мгновения жизни сэра Роджера Кейзмента. — Он взошел на эшафот с достоинством принца». А для палача Эллиса Кейзмент был «самым храбрым из всех тех, которых, к моему несчастью, мне пришлась казнить».

Ирландия, похоже, оцепенела от ужаса, узнав о казни англичанами сэра Роджера Кейзмента. И Бриджит О'Доннелл Траверс не была исключением. Кейзмент не был обычным мучеником. Он дважды до начала войны прославился во всем мире и удостоился даже посвящения в рыцари. Первый раз он выступил против жестокостей, творимых бельгийцами в отношении черных тружеников каучуковых плантаций в Бельгийском Конго. Во второй раз он выступил против подобной же жестокости в отношении индейских сборщиков каучука в секторе Путумайо в верховьях Амазонки со стороны перуанских и бразильских владельцев плантаций. Но Кейзмент был пламенным ирландским националистом, любившим сравнивать Англию с «сипо матадор», смертоносной южноамериканской винной ягодой, которая прикрепляется к корням здорового дерева — Ирландии — и затем медленно высасывает жизненные соки, пока дерево не умрет.