"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Геммел Дэвид

Трое воинов сидели молча, пока овсянка кипела в медном котелке. Когда Киалл разлил свое варево в две деревянные миски, уже забрезжил рассвет.

— А ты что ж, не будешь? — спросил Бельцер.

— Не хочется что-то. — Юноша покосился на окровавленные трупы. — Как вы можете думать о еде, когда тут так воняет?

— Это всего лишь мясо, мальчик, — пожал плечами Бельцер, — кишки и потроха.

Финн вошел в пещеру и сел, моргая красными, усталыми глазами. Вскоре пришел Маггриг. Оба молча принялись за еду.

— Ну что? — спросил Чареос, когда они поели.

— Там было еще четверо.

— Со всеми разделались? — спросил Бельцер.

— Да, но они чуть не разделались с нами. Ловкие были ребята, очень ловкие. Что дальше делать будем?

— Подождем Окаса, — сказал Чареос. — Вам обоим надо поспать.

Финн, кивнув, ушел в глубину пещеры, завернулся в одеяло и лег, положив голову на седло.

— Еле мы ноги унесли, — сказал Маггриг. — По крайней мере у одного из них позиция была лучше, чем у нас. Его стрела на какой-нибудь палец разминулась с Финном.

— Нашли вы их лошадей? — спросил Чареос.

— Да. Мы расседлали их и отпустили. Финн думает, что это были разведчики какого-то большого отряда — возможно, того самого, который увез Равенну.

— Значит, они охотились именно за нами, — сказал Чареос.

— За кем же еще? — буркнул Бельцер. — Если бы не за нами, трупы бы здесь не валялись.

— Чареос хочет сказать, что они не просто хотели ограбить кучку путников, а искали нас, — пояснил Маггриг.

— Как ты пришел к такому заключению? — спросил Чареoca Бельцер.

— Скажи ему, Маггриг, — попросил тот.

— Во-первых, их мастерство. Они соблюдали величайшую предосторожность — стало быть, знали, что имеют дело со мной и Финном, и знали, на что мы способны. Во-вторых, они приготовились продолжать бой, несмотря на все потери. Будь мы случайными путниками, они не могли знать, что мы везем, а за скудный запас провизии и нескольких лошадей умирать не стоит.

— Значит, слух о нас уже разошелся повсюду, — заключил Бельцер.

— Похоже на то, — согласился Чареос.

— Странно, — сказал Чиен-Цу, — но надирский шаман больше не следит за нами.

Зукай натянул поводья своего серого, глядя на лагерь внизу.

— Быть может, это потому, что они намерены напасть нынче ночью, — сказал он и спешился.

Чиен-Цу, перекинув левую ногу через седло, последовал его примеру.

— Нет. Они нападут завтра, как стемнеет, — по крайней мере так говорил этот человек, Кубай, когда прошлой ночью встречался с убийцами.

Чиену надолго запомнился гнусный смех Кубая, когда тот обсуждал с двумя надирскими разведчиками предстоящее избиение «желтых собак». Его дух парил над этой троицей и слышал, как его честят «бабой» и «накрашенным дураком».

— Меня это приводит в бешенство, — проговорил Зукай.

— Что именно? Извини, я отвлекся.

— То, что мне суждено принять смерть от рук подобных варваров.

— Ты прав, — согласился Чиен.

— Было бы намного приятнее, если бы у нас имелся какой-то выбор.

Внизу под ними двадцать солдат хлопотали у трех костров. Чиен видел с вершины холма, что Кубай сидит отдельно. Посол расстегнул свой красный шелковый кафтан и поскреб подмышку.

— Что до меня, то я не прочь расстаться наконец с этим одеянием. От него уже попахивает.

— Но это входит в ваш план, господин мой, — расплылся в улыбке Зукай.

— Верно, однако я из-за этого терплю ужасные неудобства. Кто наденет его завтра?

— Нагаси, мой господин. Он похож на вас ростом и сложением.

— Я должен извиниться перед ним. Одно дело — умереть, служа своему господину, и совсем другое — умереть в его грязном кафтане.

— Для него это честь, господин.

— Пусть так, но хорошие манеры превыше всего. Я поговорю с ним нынче вечером. Не слишком ли мы возвысим его, если пригласим отобедать с нами?

— Боюсь, что слишком, господин.

— Ты прав, пожалуй. Пообедаем вдвоем — хотя боюсь, что «обед» чересчур пышное наименование для вареной зайчатины. Впрочем, у меня еще осталось хорошее вино, и мы с тобой его допьем.

Чиен сел в седло и подождал Зукая. Воин, взобравшись на коня, тихо выругался.

— Что тебя беспокоит, мой друг?

— Да этот Кубай. У меня руки чешутся отделить ему голову от туловища.

— Разделяю твое желание. Но очень важно, чтобы чиадзийские солдаты не совершали ничего противозаконного на надирской земле. Все, что мы можем, — это защищаться.

— Как прикажет мой господин. — Зукай тронул шпорами коня и направил его вниз, к лагерю.

В полдень следующего дня их надирский проводник Кубай объявил, что поедет поохотиться, и галопом ускакал на юго-запад. Зукай, посмотрев ему вслед, остановил колонну. Чиен-Цу подъехал к нему.

— У нас в запасе четыре или пять часов. Пора начинать. Зукай знаком приказал двадцати гвардейцам спешиться.

Они спутали своих коней и стали навытяжку. Чиен прошел вдоль их шеренги молча — только сделал выговор солдату, чей бронзовый с серебром эфес был начищен недостаточно тщательно. Виновный залился краской.

— Вы все знаете, — сказал Чиен, став посередине, — что нам грозит измена. В сумерки надиры нападут на нас. Необходимо уверить их в том, что нас это застало врасплох, поэтому в этот час вы будете сидеть у костров. Лошадей можете не расседлывать. Когда же враг нападет, действуйте как душе будет угодно. Алчность и воинственность надиров такова, что когда-нибудь они двинутся на самое государство Чиадзе. Помните об этом и распоряжайтесь собой с толком. Я не хочу, чтобы кто-то из вас умер, не прикончив по меньшей мере четырех врагов. Отступления не будет — вы умрете здесь, на поле боя. — Чиен повернулся, чтобы уйти, но тут же обернулся снова. — В другое время я ничего не стал бы добавлять, но здесь мы под чужим небом, вдали от дома. Поэтому я говорю вам: вы цвет нашего воинства, и нет людей лучше вас. Будь по-иному, вас бы здесь не было. Я буду следить за боем вон с того холма. Затем я узнаю, жива ли Май-Син. После этого я найду Джунгир-хана и срежу ему голову с плеч. Это всё.

Чиен снял свой вышитый кафтан из красного шелка и подозвал к себе Нагаси. Воин, сняв панцирь, надел господский наряд и поклонился Чиену.

— Я скажу Оши, чтобы причесал тебя, как подобает. — И Чиен отошел к Зукаю, стоявшему у повозки. Воин смотрел в небо, где собиралась гроза.

— Сколько человек они вышлют против нас, господин?

— Не знаю. Это тебя беспокоит?

— Если их меньше сотни, мы можем одержать победу, но это пойдет вразрез со столь тщательно составленным вами планом.

— Верно, — угрюмо ответил Чиен, — но после твоего выступления на пиру они, я полагаю, будут действовать наверняка, и сотня — самое малое, на что расщедрится Джунгир-хан.

— Но что, если мы все-таки победим?

— Когда победите, тогда и подумаем. Не будешь ли ты столь любезен обрезать мне волосы?

— Люди увидят, — возразил Зукай. — Так не подобает.

— Я ведь должен сойти за надирского кочевника, — пожал плечами Чиен. — Чиадзийский дворянин не может надеяться сохранить свою жизнь в этом варварском краю. Действуй, Зукай. — Чиен уселся на землю.

Зукай взял длинные медные ножницы и стал стричь густо покрытые лаком волосы. Он срезал всё, оставив только клок на макушке. Чиен снял штаны, рубашку из голубого шелка, стянул высокие сапоги. Приподняв сзади холст, покрывающий повозку, он достал оттуда надирский козий кожух, кожаные штаны и пару неказистых постолов.

— Надеюсь, это вычистили как следует? — спросил он, держа кожух на вытянутой руке.

— Три раза чистили, господин, — улыбнулся Зукай. — Ни единой вошки не осталось.

— Дымом воняет, — проворчал Чиен, влезая в кожух. Он натянул постолы и подпоясался сыромятным ремнем. — Ну, каков я с виду?

— Лучше не спрашивайте.

Воин кликнул Оши, и тот привел двух лошадей под надирскими седлами, без стремян.

— Наши седла зарой, — велел ему Чиен. — И вот еще что, — обернулся он к Зукаю, — хорошо бы Нагаси умер с глубокими ранами на лице.