Бандиты эпохи СССР. Хроники советского криминального мира - Федор Ибатович Раззаков

это было все, что могла сделать для «папы» (так звали Н. Трегубова его подчиненные) та незримая «рука». В июле 1984 года сила ее, по-видимому, иссякла. 14 июля 1984 года во время перевозки из тюрьмы Лефортово в Бутырку в машине был приведен в исполнение расстрельный приговор над бывшим директором «Елиссевского» магазина Юрией Соколовым. 24 июля того же года арестовали Николая Трегубова. И в отличие от Ю. Соколова он никого не «сдавал» и получил за это не «вышку», а 15 лет строгого режима.

Через месяц, в августе 1984 года, на Петровке, 38, совместно с опытнейшими сотрудниками ГУБХСС МВД СССР создается специальная группа, которая в строжайшей тайне начинает разработку последующих арестов в среде московских торговых мафиози. Первым номером значился директор универмага «Сокольники» Владимир Кантор, имевший весьма высоких покровителей в самых верхах Московского горкома партии и Моссовета.

Самоубийство Н. Щелокова и судьба семьи Гоглидзе

Выстрел в голову. Убийство в Малаховке. Вооруженный налет в Москве

Не менее безжалостно, чем с Ю. Соколовым, режим обошелся в тот год и с Николаем Щёлоковым. Прошло уже девять месяцев со дня смерти Ю. Андропова (личного его врага), но длинные руки КГБ (и партаппарата) так и не оставили в покое бывшего министра МВД. Искать защиты у К. Черненко было бесполезно, тот к тому времени фактически превратился в инвалида. По словам Е. Чазова: «Состояние Черненко осенью 84-го стало настолько тяжелым, что он мог выезжать на несколько дней на работу только после внутривенных введений комплекса лекарств». Поэтому заниматься судьбой опального министра Черненко было уже недосуг.

И все же, даже несмотря на вину Н. Щёлокова, изуверство, с каким гонители 74-летнего человека обошлись с ним, с трудом поддается объяснению. 6 ноября, накануне праздника Великого Октября, Н. Щёлокова лишили звания генерала армии. 10 ноября – в День милиции! – указ об этом публикуется во всех центральных газетах. 12 ноября на его квартиру пришли следователи из Главной военной прокуратуры. В течение трех дней они проводили там обыск. И это перед тем, как 26 ноября Н. Щёлокову должно было исполниться 74 года!

7 декабря того же года коммунист Н. Щёлоков с 53-летним стажем лишается своего партийного билета. 12 декабря следует еще один удар – Н. Щёлокова лишают звания Героя Социалистического Труда (получил он его в 1980 году) и отбирают все награды, кроме тех, что он заработал на фронте, причем без предварительно вынесенного приговора. Все это преследовало только одну цель – подвести Щёлокова к мысли о самоубийстве. Щёлоков никогда не был трусом, и те, кто преследовал его, прекрасно знали, что гордость этого человека, его чувство собственного достоинства не позволят ему устроить над собой судебный спектакль, как это сделали Соколов и Трегубов.

Днем 13 декабря 1984 года бывший министр МВД надел на себя парадный мундир генерала армии с медалью «Серп и Молот» (это был муляж), 11 советскими орденами, 10 медалями, 16 иностранными наградами и знаком депутата Верховного Совета СССР, зарядил двустволку 12-го калибра «Гастин-Раннет» и выстрелил себе в голову. В 14.15 сын Н. Щёлокова Игорь позвонил в Главную военную прокуратуру и сообщил о самоубийстве отца.

Когда следователи ГВП прибыли на место происшествия, мертвый Н. Щёлоков лежал лицом вниз в холле. Его сын Игорь представил следователям два письма покойного: одно было адресовано детям, другое предназначалось К. Черненко. В последнем письме Щёлоков прощался с членами Политбюро, заверял их, что не нарушал законности, не изменял линии партии, ничего у государства не брал и молил только об одном – чтобы его ни в чем не виноватых детей не преследовали и не терзали напрасно. Заканчивал свое письмо Щёлоков словами: «Прошу Вас, не допускайте разгула обывательской клеветы обо мне, этим невольно будут поносить авторитет руководителей всех рангов, а это в свое время испытали все до прихода незабвенного Леонида Ильича. Спасибо за все доброе. Прошу меня извинить. С уважением и любовью – Н. Щёлоков». Под письмом стояла дата – 10 декабря 1984 года, то есть за три дня до самоубийства.

Между тем следственные органы Главной военной прокуратуры, расследовавшие преступные действия Н. Щёлокова в бытность его министром внутренних дел, в своем постановлении констатировали: «Всего преступными действиями Щёлокова государству причинен ущерб на сумму свыше 500 тысяч рублей. В возмещение ущерба им и членами его семьи возвращено, а также изъято органами следствия имущества на сумму 296 тысяч рублей, внесено наличными деньгами – 126 тысяч рублей.

Таким образом, Щёлоков Н. А. систематически из корыстных побуждений злоупотреблял своим ответственным служебным положением, причинив государству существенный вред, чем совершил преступление, предусмотренное ст. 260 п. «а» УК РСФСР.

13 декабря 1984 г. Щёлоков Н. А. покончил жизнь самоубийством, поэтому уголовное дело в отношении его не может быть возбуждено».

Через несколько дней состоялись «тихие» похороны Н. Щёлокова, на которые никто из его бывших сослуживцев и коллег не пришли – все испугались попасть в объективы КГБ и быть вызванными «на ковёр». Невольным свидетелем этих похорон стал кремлевский врач Е. Чазов, так описавший их в своих воспоминаниях: «Меня, человека, далекого от Щёлокова, поразили его похороны, начавшиеся в Кунцевской больнице, случайным свидетелем которых я оказался. Что-то мрачное и тоскливое было в этот сумеречный декабрьский день в собравшейся небольшой группе родственников и близких в виде старушек, пытавшихся выполнить какие-то религиозные обряды в обстановке какой-то молчаливой сосредоточенности. Страшный конец блестящей жизни преуспевающего человека. Не дай Бог, как говорят в России, такого конца».

Пройдет несколько лет, и в период так называемой «горбачевской гласности» Н. Щёлоков благодаря стараниям отечественной прессы повторит путь Л. Берии, став, как и он, чуть ли не «врагом нации № 1».

Робкие попытки разрушить в народном сознании образ «врага народа», который приклеили к Н. Щёлокову в период перестройки, предпримут его друзья уже после смещения М. Горбачева. К примеру, Г. Вишневская в октябре 1993 года скажет о своем соседе по дому на Кутузовском проспекте следующее: «Щёлоков был нашим другом, его жена Светлана Владимировна – моей подругой. Все, что я сегодня о нем читаю, – вранье. Я этому не верю. Я была у них в доме, ничего особенного там не видела, никаких полотен кисти Айвазовского. Я не верю тому, что о нем говорят. У Щёлокова с Андроповым были ужасные отношения. И когда нас выставляли из страны, Светлана сказала тогда мне: «Это все голубые (т. е. КГБ – фуражки с голубыми околышами) наделали». Щёлоков был другом Брежнева, а с Андроповым они друг друга