Космическая станция «Василиск» - Дэвид Вебер

Никто из мантикорцев им, разумеется, не верил – так же как никто в Королевстве не верил их яростным протестам по поводу неспровоцированного нападения некоего коммандера КФМ на безоружный торговый корабль и бессердечное убийство всего экипажа. Возможно, у хевенитов не осталось иного выбора, кроме как протестовать без передышки, однако они стали требовать экстрадиции Харрингтон для предъявления ей обвинения в убийстве. Ее это повеселило. Позже один из правительственных экспертов по иностранным делам объяснил ей пропагандистскую теорию «большой лжи».

Она тогда еще усомнилась, что кто-либо где-либо вообще может поверить в чепуху, распространяемую Министерством информации Республики Хевен, но эксперт только хмыкнул. Очевидно, чем наглее ложь, тем больше вероятность того, что люди, не имеющие к ней никакого отношения, примут ее, поскольку, с их точки зрения, не бывает дыма без огня. Хевенитский суд – вернее, то, что заменяло им суд, – заочно признал офицера КФМ Харрингтон виновной и приговорил ее к смерти. Надо же было хоть как-то подсластить проглоченную пилюлю.

Королевство отреагировало на требования Республики самым недвусмысленным образом. Виктория улыбнулась и одернула китель, рукав которого украшали четыре золотых кольца капитана, внесенного в Реестр. Ей присвоили внеочередное звание, а адмирал Кортес едва ли не извинялся за то, что ее не посвятили в рыцари. Он несколько минут распространялся на эту тему, весьма неубедительно ссылаясь на дипломатические последствия и влияние на «нейтральные умы» дарования Короной рыцарского титула человеку, признанному судом другого государства военным преступником. Но сам тон беседы говорил совершенно об ином. Правительство заботили не Хевен и не Соларианская Лига: его волновали либералы и Консервативная Ассоциация. Они потерпели поражение с Василиском, но их власть не была сломлена, и типичным для политиков образом они свалили все свои неудачи на капитана Харрингтон, а не на собственную глупость и недальновидность.

Викторию это не интересовало. Она посмотрела на ленту Мантикорского Креста, вторую по значению награду Королевства за доблесть, сияющую кроваво-красным на ее черном, как космос, мундире. Теперь она твердо стояла на лестнице к адмиральскому чину, и никто – ни Павел Юнг, ни Республика Хевен, ни графиня Марица или сэр Эдвард Яначек – не мог отбросить ее назад.

Женщина вздохнула и прижала ладонь к прозрачному пластику, прощаясь с «Бесстрашным». Она уже повернулась уходить, когда кто-то окликнул ее.

– Капитан Харрингтон?

Дородный коммодор, пыхтя, приближался к ней по галерее.

– Да, сэр? – откликнулась она озадаченно.

– Ой, извините. Вы не знали. Я Эндрю Йеренский. Он протянул руку, и Виктория пожала ее.

– Йеренский, – повторила она, все еще гадая, почему он ее разыскивал.

– Я хотел поговорить с вами насчет вашей работы на Василиске, – объяснил толстяк. – Видите ли, я из Комиссии по развитию вооружений при «Кораблестрое».

– А-а, – кивнула Виктория. Теперь она поняла: самое время кому-нибудь наконец официально обратить внимание на глупость переоборудования «Бесстрашного».

– Именно, – просиял Йеренский. – Я прочел ваш рапорт. Блестяще, капитан! Просто блестяще, как вы провели «Сириус» и разнесли его! Честно говоря, я надеюсь, вы согласитесь выступить с официальным докладом о ваших действиях и тактике на заседании Комиссии на следующей неделе. Знаете, наш председатель, адмирал Хэмпхилл, поставила на повестку дня обсуждение продемонстрированной эффективности смешанного применения гравикопья и энергетических торпед.

Виктория прищурилась. Адмирал Хэмпхилл? Уж не хочет ли он сказать?!

– Мы в восторге от результатов ваших боевых действий, капитан, – продолжал разливаться Йеренский. – Это блестящее подтверждение концепции новых вооружений! Только подумать – ваш старый маломерный крейсер померился силами и одолел восьмимиллионнотонныи рейдер с вооружением боевого крейсера! Нет, стоит только подумать, насколько нереальной оказалась бы подобная задача для любого из старых, традиционно вооруженных крейсеров, я едва…

Виктория уставилась на него, все еще не веря в услышанное, пока он все болботал и болботал про «новое мышление», «соответствующие орудийные системы для современных военных кораблей», «дало вам преимущество, в котором вы действительно нуждались, не так ли? » – и что-то горячее и примитивное закипало в глубине ее души. Взгляд хозяйки потяжелел, и Нимиц припал к ее плечу, обнажив клыки. У женщины даже пальцы скрючились от желания задушить напыщенного олуха. Его «новое мышление» стоило жизни почти половине ее экипажа, потому что заставило подойти вплотную к пасти «Сириуса», и не «соответствующее оружие» спасло то, что осталось от «Бесстрашного», – а люди, их мужество, боль и кровь… и некоторое участие Провидения!

Коммодор не замечал ее состояния. Он просто продолжал трещать, так усердно помогая себе жестами, что Виктория с нетерпением ждала, когда он, наконец, вывихнет плечо. Уголок ее рта начал подергиваться.

Выступить перед членами его Комиссии? Он хотел, чтобы она поговорила с членами его Комиссии и рассказала им, каким гениальным прозрением оказалось переоснащение «Бесстрашного»?! Харрингтон уже набрала в грудь воздуха, чтобы подробно объяснить ему, куда он может засунуть свое приглашение, но тут ее осенила новая мысль. Она притормозила, чтобы обдумать ее, и тик прошел. Вместо злобы в ее глазах заплясали чертики, и женщина подавила внезапный позыв расхохотаться ему в лицо, когда толстяк наконец остановился.

– Извините, коммодор, – услышала она свой голос, – но правильно ли я вас поняла? Вы хотите, чтобы я обратилась к официальному заседанию Комиссии по развитию вооружений и дала свою оценку эффективности боевых систем «Бесстрашного»?

– Именно, капитан! – пришел в восторг Йеренский. – Наши наиболее прогрессивные члены – на самом деле, весь флот – останутся у вас в вечном долгу. Личное свидетельство офицера, применившего новое оружие в реальном бою, будет, я уверен, иметь огромный вес для наиболее реакционных и упертых членов Комиссии, а нам, видит бог, любая помощь кстати. Нет, некоторые из этих твердолобых вообще отказываются признавать, что именно наше оружие, и ваше мастерство разумеется, обеспечило победу!

– Потрясающе, – пробормотала Виктория. Сияющие карие глаза смеялись, а твердые губы расцвели огромной улыбкой. – Ну, коммодор, не вижу возможности отклонить вашу просьбу. Дело в том, что я сама испытываю очень сильные чувства по поводу новых вооружений, – ее улыбка сделалась еще шире, – и буду несказанно счастлива поделиться ими с адмиралом Хэпхилл и ее коллегами.