Пять семей. Взлет, падение и возрождение самых могущественных мафиозных империй Америки - Селвин Рааб

Согласившись с Блейки в том, что дело Комиссии не имеет прецедента, высшие чиновники Министерства юстиции призвали прокуроров начать аналогичные наступления. В ноябре 1987 года, ровно через год после вынесения приговоров в Нью-Йорке, Уильям Ф. Уэлд, помощник генерального прокурора, возглавлявший уголовный отдел министерства, назвал РИКО «основой наших усилий по борьбе с организованной преступностью». Уэлд, впоследствии ставший губернатором Массачусетса, отметил в отчете о проделанной работе, что ФБР и федеральные прокуроры больше не реагируют только после совершения преступлений мафиози. Новая политика, по его словам, «заключалась в активном преследовании конкретных деятелей ОП [организованной преступности], ответственных за большое количество преступлений».

По сути, в конце 1980-х годов Министерство юстиции запоздало присоединилось к стратегии расследования и судебного преследования, которую почти десятилетием ранее выдвинули Блейки, один из его первых сторонников Рональд Голдсток и несколько агентов ФБР, в частности Джим Косслер, Жюль Бонаволонта, Джим Каллстром и Нил Уэлч. «Эта концепция нападения на целые преступные предприятия остается самым современным методом атаки в эволюции войны с организованной преступностью», — писал Уэлд, одобряя РИКО как самое мощное оружие правительства в борьбе с филиалами Козы Ностра.

Кампании РИКО вскоре увенчались успехом в борьбе с мафиози высшего эшелона за пределами Нью-Йорка. В Канзас-Сити, Сент-Луисе, Милуоки, Детройте, Сент-Луисе, Новом Орлеане, Бостоне, Провиденсе, Лос-Анджелесе, Денвере и Буффало были уничтожены или серьезно подорваны давно укоренившиеся мафиозные семьи. К 1990 году более двухсот мафиози высшего и среднего звена были заключены в тюрьму на длительные сроки или предстали перед судом по делам о рэкете. Все эти регионы на протяжении полувека были жертвами одного боргата. В большинстве районов страны не было дублеров или замещающих семей, которые могли бы быстро заполнить бреши во власти, образовавшиеся после заключения в тюрьму главных мафиози.

В Нью-Йорке все было иначе. Следователи столкнулись с более сложными препятствиями на пути разрушения инфраструктуры мафии, чем в любой другой части страны. Огромные размеры Нью-Йорка и разнообразие легальных и нелегальных экономических интересов мафии создавали необычайные проблемы для правоохранительных органов. Местная мафия была уникальна и более разнообразна, чем ее коллеги в других мафиозных регионах. Существование пяти клановых семей с общей численностью более тысячи бойцов и не менее пяти тысяч сообщников означало, что вакуумы власти, возникшие после вынесения приговоров по РИКО, заполнялись легче, чем в других местах. Крупные нью-йоркские банды располагали собственными людскими резервами, чтобы перенять рэкет у павших коллег. А если одна семья отказывалась от актива, конкурирующая группировка всегда была готова схватить приз.

После первой эйфории, вызванной вердиктами Комиссии и решениями апелляционного суда, некоторые следователи признали, что восстановительные силы мафии оказались сильнее, чем предполагалось. Несмотря на всплеск обвинительных приговоров, касающихся в основном среднего эшелона семей Бонанно и Коломбо, нью-йоркская мафия, возможно, не живет на заемном времени. К 1988 году, через два года после дела Комиссии, федеральные чиновники и чиновники штата признали, что одна из бездонных кормушек мафии — строительная отрасль — по-прежнему процветает за счет откупов и подтасованных тендеров.

До суда над Комиссией губернатор Марио Куомо оспаривал идею о том, что мафия вообще существует. После этого он согласился с тем, что многомиллиардная строительная отрасль «заражена» рэкетирами. Он призвал руководителей предприятий найти в себе мужество и изгнать мафию, сотрудничая с кампанией по реформированию. Высказывание Куомо прозвучало после того, как исследование, проведенное Целевой группой по борьбе с организованной преступностью штата, показало, что высокопоставленные руководители и профсоюзные группы охотно пошли на сотрудничество с мафией как с «необходимым злом», способствующим стабильности, миру в трудовых коллективах и прибылям для всех.

«Контролируя деятельность разрозненных групп рэкетиров, промышляющих в отрасли, — говорится в отчете, — синдикаты могут заверить подрядчиков, что им придется заплатить только один раз за определенный результат, что сумма будет «разумной», а оплаченные «услуги» будут оказаны». Из отчета следовало, что до тех пор, пока компании могут перекладывать стоимость откатов на своих заказчиков, они предпочитают жить в условиях мафии и профсоюзной коррупции, а не бороться с честными и упорными профсоюзными лидерами, которые могут законно нарушить график работ, воспользовавшись своими правами на коллективный договор.

Задержки в строительстве — бич подрядчиков и застройщиков, и расчетливые мафиози рассчитывали на угрозу возможного прекращения работ, чтобы склонить к выплатам. По оценкам авторов отчета, в проекте стоимостью 100 миллионов долларов каждый день задержки добавлял 75 000 долларов только в виде процентных расходов.

«Ничего не изменилось, разве что стало хуже, — хмуро сказал губернатор Куомо, рассуждая о коварном присутствии Козы Ностра. — Через некоторое время это становится привычным. Через некоторое время, если не лечить это, общество принимает это как должное — оно есть и оно растет».

Еще до выхода доклада агент Томас Шир, возглавляющий сейчас нью-йоркское бюро ФБР, знал, что война на многих фронтах не прекращается и что необходимо приложить больше усилий, чтобы разорвать «медвежьи объятия» мафии в отношении профсоюзов и подрядчиков. Он подчеркнул, что для устранения недобросовестных профсоюзных администраций необходимо активнее использовать положения РИКО о гражданском праве. «Следующий этап — это нападение на главную экономическую базу власти Козы Ностра, на деньги, которые они зарабатывают на коррупции, захватывая профсоюзы и легальные предприятия», — сказал Шир своим агентам в 1987 году.

Одним из профсоюзов, подвергшихся немедленной чистке, стал Окружной совет цементников и бетонщиков — региональный административный орган, который возглавлял осужденный Ральф Скопо из печально известного «Бетонного клуба». Федеральные судьи санкционировали смещение заместителей Скопо и назначили наблюдателя, который должен был контролировать профсоюз в течение четырех лет, пока не будут проведены честные выборы. Должностные лица совета и его главной дочерней организации, контролируемой мафией, Local 6A, ушли со своих высокооплачиваемых постов вместо того, чтобы отвечать на вопросы обвинителей и рисковать лжесвидетельствовать в предварительных показаниях под присягой. Больше всего они боялись допроса: Знали ли они кого-нибудь, кто был членом «преступной семьи Коломбо из Козы Ностра» и кто каким-либо образом участвовал или получал прибыль от цементного строительства в столичном регионе Нью-Йорка?» Очевидно, что молчание было самым безопасным курсом.

Лейтенант Ремо Франческини, нью-йоркский детектив, закаленный двадцатипятилетними разборками с мафиози, был уверен, что нью-йоркские семьи не собираются капитулировать из-за вердиктов Комиссии. Он отметил, что исторически пять боргатов умели приспосабливаться к меняющимся условиям. Все последние дела показали, что правоохранительные органы могут внедриться в высшее руководство с помощью информаторов и «жучков». Новые боссы, вероятно, постараются еще больше изолировать себя от нас, сократив контакты с подчиненными, включая капо. Несмотря на то, что произошло, они еще далеко не закончили».