Крах волшебного королевства. Красная лисица - Карл Хайесен

ведь прошло лишь несколько часов. Надежда и отчаяние, возбуждение и страх одновременно пронеслись в его мозгу, когда он бежал к боковому выходу и прятался среди стоявших автобусов.

Вид трех мужчин, низко сидящих в своих креслах, остался в его воспаленном мозгу. Один с газетой, рука другого с зажженной сигаретой высунута в открытую форточку, у третьего глаза чуть приоткрыты. Они обратили его в бегство, положили конец этим безмятежным праздным поискам, теперь уже началась настоящая охота, и он не сможет безмятежно разглядывать машины и лица полицейских.

Поганые свиньи! Но время, когда он снова уверенно будет ходить по этой земле, придет! Они еще его узнают. Но когда, Джанкарло? Тогда, когда он отберет у них Франку Тантардини. Ты, Джанкарло? Боль застыла в глазах юноши, а за веками затаилась агония мести. Здесь было полно народу, и они не должны были видеть его отчаяние.

Он сел в автобус. Он выбрал его не из-за маршрута, а потому что это был единственный рейс, где не было кондуктора, собиравшего деньги за проезд и выдававшего билеты. Здесь билеты продавал автомат, который был установлен в расчете на честность пассажиров.

Сердце его прыгало, кровь бурлила в жилах. Он казался себе маленьким мальчиком, лишившимся защиты и удирающим.

* * *

Девушка в мятых джинсах и блузке с закатанными рукавами быстро подошла к лестнице, ведущей к факультету естественных наук. Она немного задержалась там, оглядевшись вокруг, а потом побежала вниз по лестнице и к серому «альфасуду». Не было ничего особенного в том, что она сразу определила, что это полицейская машина. Это мог бы сделать любой студент. Приблизившись к машине, она увидела, как настороженно встретили ее сидевшие там: сигарета была затушена, газета отброшена, спины распрямились. У окна водителя она замешкалась, видя, как пронзительно он посмотрел на нее — это было слишком людное место для передачи информации.

— Вы ищете юношу?

В ответ лишь усмешка одного из сидевших впереди, зажигавшего еще одну сигарету.

— Темные вьющиеся волосы, джинсы, рубашка, невысокий, худощавый?..

Человек на заднем сиденье как бы ненароком раскрыл блокнот, в который что-то записал.

— Этот юноша недавно заходил в библиотеку Он нервничал, это было заметно по его голосу, рукам…

Блокнот передали вперед, как бы тайно ожидая, что записанная информация будет опровергнута девушкой…

— …он спросил о двух парнях из университета. Оба они из Автономии, оба арестованы после последнего выступления, больше трех месяцев тому назад.

После этих ее слов пассажир с переднего сиденья достал пистолет из бардачка, зарядил его, а сидевший сзади нащупал лежавший на полу автомат. Шофер лишь спросил:

— Куда он пошел?

— Я не знаю. По-моему, он направился в сторону комнаты отдыха.

Девушке пришлось отпрыгнуть от машины, так резко открылись ее двери. В карманах у полицейских были пистолеты, под светлой курткой одного из них — автомат. Все трое бежали к входу в здание факультета.

В течение часа они тщательно обыскивали все помещения университета вместе с прибывшей большой группой из отряда по борьбе с терроризмом Конечно, они ругались при этом непотребными словами, но сознание того, что это тот самый, третий, из раскрытого ими логова, тот коротышка, поддерживало их. Это дело могло бы затянуться, мальчишку не взяли бы так скоро, если бы он не надумал заглянуть к своим дружкам в университет, дружкам, которые вот уже больше трех месяцев сидят за решеткой.

Этой ночью придется поработать, чтобы держать под наблюдением университет и его общежитие. Везде, где только можно затаиться, будут стоять молчаливые призраки. Пусть этот ублюдок только появится…

* * *

О телефонном звонке из Пьетрамелары было доложено капо. О первой стадии похищения англичанина он уже знал — все прошло прекрасно. Об этом ему сообщил радиоприемник, стоявший у него на столе. Официальное сообщение по этому поводу было передано с достойной похвалы скоростью по каналу РАИ[14].

Как они помогают нам, подумал он, как они облегчают наш труд! Сейчас груз уже движется по дорогам, где нет дорожных патрулей. Скоро будет дана команда приступить к переговорам с семьей и корпорацией и начнется улаживание финансовых вопросов. Заниматься этим будет специальный человек. Кусок они отхватят грандиозный, лакомый, добытый быстро, будто отрезанный хирургическим скальпелем.

Все это будет делать не он сам. Такой выдающийся человек, каким он себя считал, не может обременять себя деталями получения выкупа; он хорошо заплатил, поэтому все следы должны быть уничтожены, все концы спрятаны. Ом вышел из дома, запер ключом дверь и по тротуару прошел к своей машине. Для долгих поездок на юг и в горную деревушку, где жили его жена и дети, он использовал «дино феррари», что скрашивало утомительное расстояние до Гольфо ди Поликастро, где он обычно останавливался на полпути к своей семье. На морском берегу, в этом райском уголке его бизнес получал дополнительный толчок, он воочию мог видеть, для чего нужен этот плодоносящий источник дохода. Он продемонстрировал отличную фигуру, когда, атлетически поигрывая мышцами, садился в свой низкий спортивный автомобиль. Сторонний наблюдатель не смог бы уловить ничего ни в его поведении, ни в одежде, что связывало бы этого человека с только что совершенным безжалостным преступлением. Он будет на побережье к вечеру, как раз вовремя, чтобы пригласить главу местной администрации на обед, а когда тот напьется и будет благодарить его со слезами на глазах за оказываемое внимание, капо уедет свою виллу в Аспромонте.

Он резко съехал с края обочины, чем привлек к себе внимание. Те, кто видел его в этот момент, почувствовали, что этот человек обласкан судьбой.

* * *

У Виолетты Харрисон не было ясного намерения пойти в этот день на пляж Остиа. Ничего определенного в голове, даже желания избавиться от похоронного вида своей горничной. Если оставаться в доме, тогда надо было сидеть, курить и пить кофе, вздрагивая от каждого телефонного звонка. Она достала три недавно купленных ею купальных костюма типа бикини из ящика в своей спальне, один желтый, другой — черный и третий — розовый в черный горошек — и разложила их с несвойственной ей аккуратностью на покрывале, застилавшем постель. Она осмотрела их несколько фривольный вид.

— Это что, обрезки какие-то, что ли? — засмеялся Джеффри, когда увидел их впервые. — Ими вряд ли можно что-нибудь прикрыть.

Это было на прошлой неделе. Он шлепнул ее по заднице, поцеловал в щеку и больше даже не вспоминал об этом. Но все было написано на его лице. Зачем, мол, ты, старуха, хочешь влезть в эту одежду для тинэйджеров? Он