Город Звёзд - Мэри Хоффман

Родители сняли ему в Брайтоне квартиру, и Рассел решил переехать в нее из Ислингтона еще до начала занятий. «Ничто не длится вечно», не без удовлетворения подумала Джорджия.

Большую часть лета Джорджия провела вместе с Алисой в Девоне. Они много ездили верхом и завели кучу новых знакомств среди местной молодежи. Одного из новых знакомых звали Адамом, у него были карие глаза и черные волосы, и Джорджия надеялась, что в будущие выходные сумеет получше узнать его.

Новые друзья начали появляться у Джорджии и в школе. Победа на Звездных Скачках изменила девочку больше, чем она сама думала. Глубокое внутреннее удовлетворение достигнутым успехом придало Джорджии уверенность в себе, изменившую не только ее поведение, но даже внешний вид. Она перестала с недоверием отталкивать тех, кто пробовал предложить ей свою дружбу, и обнаружила, что таких людей гораздо больше, чем она раньше думала. Так, словно после того, как Рассел прекратил свои нападки, вокруг Джорджии образовалось свободное пространство, которое и начала заполнять ее личность.

Новое колечко вдевать в бровь Джорджия не стала, но зато на плече у нее была теперь вытатуирована крылатая лошадь, а отпущенные подлиннее волосы она покрасила в темно-красный цвет с несколькими падавшими на лоб черными и белыми прядями. Помимо того, у нее появились настоящие груди — не такие, с которыми попадают на обложки журналов, но приятно ощутимые — и вместо мешковатых свитеров она начала носить обтягивающие футболки. Теперь за мальчика ее никто не принял бы ни в одном из миров.

Однако, если со времени последнего посещения Реморы в жизни Джорджии произошли заметные изменения, то у Фалько она изменилась полностью. С учетом возраста и серьезности травм его поместили на одно из первых мест в списке ожидающих хирургического вмешательства, и уже к первому в его новом мире Рождеству Фалько получил новое по сути дела бедро.

Последовали месяцы заботливого ухода, физиотерапии и обучения обходиться без костылей. К февралю Фалько мог ходить самостоятельно, но всё еще хромал. К маю, после нескольких месяцев занятий в гимнастическом зале и плавательном бассейне, хромота прошла, и он стал на два дюйма выше, чем был девять месяцев назад, когда оказался в новом для себя мире.

Сейчас Фалько был учеником 9 класса и пользовался в школе необычайной популярностью. Девочки восхищались его экзотической красотой, а мальчики одобрительно относились к напряженному режиму его тренировок. И Фалько отнюдь не вредило то обстоятельство, что лучшим его другом была девочка из 11 класса, широко известная как весьма крепкий орешек.

Наступила ночь перед Stellata di Falco,и все округа Реморы вновь были залиты светом. Город всегда, закончив одни Скачки, начинал готовиться к следующим — существовала даже местная поговорка, согласно которой «Звездные Скачки длятся весь год» — но на этот раз всех радовал дополнительно появившийся шанс одержать победу. В Джилье было заказано и срочно изготовлено знамя Скачек, в нижнем правом углу которого было помещено небольшое изображение Фалько верхом на лошади.

Чезаре и на минуту не мог поверить, что Овну позволят выиграть, но всё равно приятно было оказаться почетным гостем на пиршестве, устроенном округом в ночь накануне Скачек, получить из рук священника шлем и выступить с речью перед убравшимися.

— Овны! — произнес он, обращаясь к гостям, сидевшим среди моря красно-желтых скатертей и знамен. — Для меня большая честь быть наездником, защищающим цвета нашего округа. Мне не дали возможности выступить на прошлых Скачках, но все мы помним, что тогда произошло, правда ведь?

Его слова были встречены одобрительным гулом.

— А потому, хотя его и нет сегодня с нами, я прошу вас выпить за здоровье того, кто представлял тогда Овен. За здоровье Джорджио Греди!

«За Джорджио Греди!» прокатилось по всей площади.

Весь день у Джорджии было какое-то странное самочувствие. Она еще не успела привыкнуть к тому, что стала старшеклассницей. У нее был теперь новый руководитель и всего лишь пять обязательных предметов, она могла пользоваться комнатой для отдыха — помещением, в котором стояло несколько стульев, обычно оккупируемых учениками выпускного класса, и кухонька, где можно было приготовить растворимый кофе — и у нее появилось свободное время, когда она могла посидеть, занимаясь хоть в комнате, хоть, при хорошей погоде, на траве школьного двора.

А погода сегодня была чудесной — совсем, как в разгар лета, хотя по вечерам уже становилось прохладно. Джорджия, у которой как раз выдалось свободное время, присела рядом с Алисой, читавшей «Историю служанки», одну из книг, которые надо было осилить, чтобы не провалиться, на экзамене по английской литературе.

— Представь себе мир, в котором обычным простым людям не разрешают иметь детей, — сказала Алиса.

— Не так уж плохо — если эти дети оказываются похожими на Рассела, — ответила Джорджия.

— Ах да, он ведь уезжает сегодня, не правда ли? Ты уже сказала ему свое нежное прощай?

Джорджия фыркнула.

— Скатертью ему дорога! — проговорила она, подумав, не потому ли она так странно себя чувствует. — Самый счастливый день в моей жизни.

Только это было не так. Самым счастливым днем в ее жизни был тот день, когда она выиграла Звездные Скачки и Лючиано поцеловал ее, но об этом Джорджия никогда не рассказывала ни Алисе, ни кому бы то ни было еще. Ее охватило смешанное с грустью беспокойство. Когда в этом году наступило 15 августа, мучительно было представлять себе всё, что в этот день происходило в Реморе. Джорджия и Фалько — Николас, как она теперь должна была его называть — провели весь тот день вместе, разговаривая о Скачках, обсуждая, какие лошади и наездники принимают в них теперь участие и смогут ли в этом году одержать победу ди Кимичи.

А потом была годовщина «перемещения» Николаса. В тот день он выглядел особенно угнетенным и тоскующим по родным и близким. Они часто обсуждали возможность воспользоваться пером в качестве талисмана, который позволит Фалько посетить Талию так же, как это делал — в обратном, правда, направлении — Лючиано. Фалько, однако, не хотел отправляться туда без Джорджии, а ее собственный талисман бесследно исчез.

Джорджия вздохнула. Весь год она надеялась, что снова