Математика любви - Эмма Дарвин

Послышались одобрительные возгласы. А я думала о том, каким одиноким и потерянным выглядит Тео, стоя под аркой между двумя комнатами, в то время как остальные обступили его со всех сторон. Мужчины как на подбор были в черных галстуках, а дамы надели длинные модные юбки. Они выглядели и вели себя так, словно у каждого дома остались чистенькие светловолосые дети и щенки лабрадоров. Интересно, кто из них по-настоящему понимал, о чем говорит Тео? О том, что это такое – оставить в прошлом все…

А вот Стивен понимал. На рассвете я должен был покинуть ее. Мы договорились встретиться вечером у ручья. Но, когда я вернулся в лагерь, был получен приказ в полдень отправляться походным порядком. У меня не было возможности увидеться с ней или хотя бы попрощаться.

А Тео заканчивал выступление:

– Итак, любуйтесь картинами, наслаждайтесь обществом друзей, этой прекрасной галереей, и позвольте еще раз поблагодарить вас за то, что пришли сюда.

Собравшиеся дружно зааплодировали, хотя многим и мешали сделать это бокалы с вином, которые они держали в руках. Тео протиснулся сквозь толпу.

– Пойдем, Анна, – сказал он, подвел меня к группе гостей и непринужденно вмешался в разговор. – Разрешите представить вам Анну Вэар, – сказал он. – Анна помогает Эве и мне.

Ко мне отнеслись достаточно дружелюбно. Кто-то заметил, что жара спала, какой-то мужчина поинтересовался, как я получила эту работу. Я ответила, что просто живу поблизости, и никто не стал углубляться в эту тему, поскольку им было неинтересно. В кои-то веки я почувствовала благодарность за подобное к себе отношение! Чтобы поддержать разговор, они принялись расспрашивать меня о том, что я думаю о картинах и фотографиях.

На этот вопрос ответить было легко. Фотографии были замечательные! Стемнело, и в свете ламп снимки уже не казались окнами наружу, а просто бросались в глаза, заставляя пристально всматриваться в себя. Иногда даже чересчур. Я видела, как несколько человек посмотрели на фотографию сгоревшего мужчины с раскрытым в безмолвном крике ртом и отошли в сторону. Но, по большей части, гости стояли спиной к снимкам и оживленно беседовали друг с другом. Они внимательно рассматривали фотографии, только когда направлялись за очередной порцией выпивки. Создавалось впечатление, что таким образом они отрабатывали право получить напиток, чтобы поскорее вернуться к прерванному разговору.

Кто-то из гостей принес мне очередной бокал, и тут я заметила, что собравшиеся понемногу начали расходиться. Ко мне подошла Пенни. По ее словам, Криспин много рассказывал ей обо мне.

– Обо мне?

– А чему вы удивляетесь? Он сказал, что у вас все задатки хорошего фотографа.

Я уставилась на Пенни, но не похоже было, что она шутит или издевается надо мной. У меня был один-единственный подобный случай, когда перед всем классом учитель заявил, что я написала хорошее сочинение, и он действительно имел это в виду. А теперь и Криспин сказал то же самое! И не мне, дабы продемонстрировать свою учтивость, а сестре. Потом она добавила:

– Может быть… Сюзанна очень скучает по Сесилу. Вы бы не хотели как-нибудь прийти к нам на чай?

– Это было бы здорово! – заявила я. Потом ко мне вернулись ужасные воспоминания, но я не могла заговорить о случившемся с ней. – Хотя Сесил немного стеснителен. Я не знаю…

– Ну что же, не буду настаивать, – сказала она. – Если Сюзанна заедет за вами вместе со мной, может быть, тогда он… Привет, Криспин. Мои поздравления! Думаю, это одна из лучших твоих выставок.

– И она близится к концу, – откликнулся он. – Я иногда поражаюсь тому, насколько утомительными могут оказаться какие-то два часа.

– Это все организационные хлопоты, – посочувствовала я, наблюдая, как Тео с улыбкой пожимает руки двум пожилым мужчинам, смуглым и чуточку чужим здесь, как и он сам. Разговоры вокруг стихли, и я поняла, что говорят они не на английском. Должно быть, один из них отпустил какую-то шуточку, потому что я заметила, как Тео склонил голову и громко расхохотался. Вид его напряженной спины сладко отозвался у меня в животе. Потом они обменялись рукопожатиями и расцеловали друг друга, как французы. Мужчины ушли, а Тео направился к нам.

– Криспин! Полный успех, похоже. Я уже заметил несколько табличек «Продано» на снимках. Ладно, как вы насчет того, чтобы съесть что-нибудь?

Пенни отрицательно покачала головой.

– Я бы с удовольствием, но уже пообещала Сюзанне, что отвезу ее к приятелю вечером, а это далековато отсюда, в Хэдли. И утром у меня заседание в Челмсфорде. Как-нибудь в другой раз. Не обижайтесь, пожалуйста.

– У Сюзанны есть приятель? – с любопытством спросил Тео.

– Да. Я знаю, многие не одобрили бы этого, во всяком случае люди, придерживающиеся старомодных взглядов. Но… Они встретились в Центре дневного ухода за детьми и, в общем, ведут себя разумно. Его мать очень приятная женщина.

– Ну что же, пожелаем им удачи, – прервал неловкое молчание Криспин.

Пенни взглянула на меня.

– Анна, было очень приятно познакомиться. Если вам понадобится помощь или еще что-нибудь… Или Сесилу. Я понимаю, Рей, должно быть, очень занят. Наш номер есть в телефонной книге, в разделе «Стэмфорд». Просто позвоните. Не стесняйтесь и не раздумывайте. В любое время.

Прежде чем я успела ответить, она кивнула и направилась к выходу, но у самой двери остановилась и снова повернулась к нам.

– Кстати, Тео, в твоей стороне отключили электричество. Эта пара из Нидхэм Маркет, архитекторы… Так вот, они говорят, что электричество вырубилось на всем протяжении от Хэдли до Уолдингфилдз.

– Опять! – воскликнул Тео, когда за ней закрылась дверь. – Вот и живи после этого в деревне. Криспин, ты едешь с нами?

Криспин перевел взгляд с Тео на меня.

– Вы не сочтете меня неучтивым, если я откажусь? К тому времени, когда покончу с уборкой и все закрою, боюсь, я буду уже не годен ни на что, кроме собственной постели.

Вот так получилось, что мы с Тео пошли одни, мимо Стивена и на улицу. Мы прошли мимо машины, направляясь к ресторанчику неподалеку, который он знал. Вокруг было невероятно тихо, но я чувствовала, что и у него, и у меня еще кружится голова от разговоров, вина и массы впечатлений.

– По-моему, все прошло нормально. Как ты думаешь? – поинтересовался он.

– Да, все было очень мило.

– Хорошо, что я познакомил тебя кое с кем. – Он рассмеялся. – Мне казалось, что у тебя такое подходящее имя – ты вела себя так настороженно и даже подозрительно, когда впервые пришла в конюшню, Анна Вэар![51] – Я потянулась к нему и поцеловала его. – Кстати, у тебя есть еще одно имя, второе, как вы говорите?