Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Булыга Сергей Алексеевич

Джон рассказывал Кэтрин о последнем Акте о лишении прав и состояния против королевы, в нем было прописано требование, что впредь всякая женщина, на которой решит жениться король, обязана объявлять, под страхом смерти, о любых своих неблаговидных поступках в прошлом. Кэтрин окинула взглядом окружавших ее женщин, вспоминая рассказы Анны о некоторых из них, и пробормотала:

— Полагаю, это сильно урезает возможности выбора.

Анна улыбнулась:

— Немногие в наши дни стали бы домогаться такой чести. Вот ты пошла бы за него, если бы была свободна?

— Нет, даже за все сокровища из королевской казны, — ответила Кэтрин, понизив голос. — Нужно быть полной дурой, чтобы выйти замуж за человека, который или бросает, или убивает своих жен. Для этого нужны железные нервы! — Она опасливо огляделась, понимая, что ее слова можно расценить как подстрекательские, даже изменнические, но другие дамы оживленно болтали друг с другом, а глаза всех были прикованы к королю.

К ним присоединилась герцогиня Саффолк.

— Берегитесь, сюда идет его величество, — пробормотала она. — Изобразите, что заняты беседой.

Кэтрин подавила улыбку и спросила:

— Чем займется ваша милость в отсутствие королевы, которой нужны ваши услуги?

— О, полагаю, отправлюсь домой и нарожаю кучу детей. — Герцогиня усмехнулась. — Ну, этого хотел бы от меня милорд, но я уже произвела на свет необходимого наследника и запасного тоже, так что не мечтаю снова превратиться в племенную кобылу.

Анна погладила свой живот.

— У меня нет выбора! — Она засмеялась. — Этот маленький постреленок родится летом.

— И ваша детская не будет пустовать. — Кэтрин улыбнулась.

— Что весьма похвально! — добавила герцогиня. — К слову о детях, я полагаю, король женится еще раз. Будущее его династии зависит от жизни одного маленького ребенка. — Она склонилась к ним, приглушая голос: — Могу сказать только одно: я от души рада, что уже замужем!

Глаза Анны расширились.

— Он проявлял интерес к вам?

— В прошлом, до того… — Последовала пауза, и глаза герцогини заискрились. — Я слышала, леди Анна по совету посла Клеве переехала поближе к Лондону, чтобы быть готовой, если ее вызовет к себе король. Герцог Клеве, ее брат, давит на короля, чтобы тот взял его сестру обратно.

— Этого не случится никогда, — сказала Анна. — Его величество сейчас прекрасно с ней ладит, но я не думаю, что он хоть когда-нибудь смотрел на нее, как мужчина смотрит на женщину.

— Его задача — не смотреть на нее, а получить наследников! — твердо проговорила герцогиня. — Он — король! Для него спать с женой — государственное дело.

— Со всем уважением к вам, ваша милость, но лучше говорите потише, — пробормотала Кэтрин. — Король приближается.

Тот закончил разговор с собравшимися кружком дамами и уже возвышался над ними всей своей массивной фигурой, хотя при этом тяжело опирался на палку, и просил подняться из реверансов.

— Надеюсь, вам нравится наш маленький банкет, миледи, — сказал король. — Хотите еще вина? — Он дал знак слуге, который торопливо подошел и наполнил их кубки.

— Мы прекрасно проводим вечер, ваше величество, — сказала герцогиня.

— Еда отменная, сир, — добавила Анна.

Кэтрин смотрела на короля, продолжая мысленно изумляться, как он мог послать свою юную супругу на смерть. Но, разумеется, это не он! Это сделали за него с помощью той деревянной печати. Но ведь он должен был одобрить ее использование.

— Вам все нравится, леди Латимер? — Король заметил ее молчание.

Его пронзительные голубые глаза впились в нее. Они излучали теплоту, но Кэтрин представила, как они заледенеют, стоит ей чем-то не угодить ему.

Заставив себя улыбнуться, она ответила:

— Очень, сир. Признаюсь, я ошеломлена всем этим. Я впервые на придворном банкете.

Король, казалось, смягчился.

— Надеюсь, он не станет последним, мадам. — И обратился к Анне: — Сдается мне, вы скоро уедете в деревню, миссис Герберт.

— Да, сир. Мы надеемся, у Генри появится братик. Если родится мальчик, мы назовем его Эдвардом в честь принца.

От этих слов король расцвел.

— Желаю вам такого же прекрасного сынишку, как он.

— Как дела у принца, сир? — спросила леди Саффолк.

— Ему уже четыре года, и он чувствует себя отлично, — ответил король, и лицо его оживилось. — Уже знает буквы и больше всего любит смотреть поединки.

— Я вижу, он уже подражает своему отцу, — заметила герцогиня.

Кэтрин могла только посочувствовать малышу, лишившемуся очередной мачехи. Однако с лица ее не сходила улыбка.

— Похоже, он очень способный ребенок, сир.

— Он — принц, который будет радостью для Англии, — важно изрек король. — А теперь, леди, я должен покинуть вас и поговорить с другими моими гостями. Кстати, леди Латимер, у вас прекрасное платье. — Он поклонился, захромал прочь от них и присоединился к другой группе жеманно улыбавшихся женщин.

— Бедный малыш Эдуард, — сказала герцогиня. — Неудивительно, что он чудо. Воспитатели приучают его подражать отцу. Это тяжело для ребенка.

— Хотя нетрудно заметить, что король души в нем не чает, — сказала Анна.

— Он его редко видит. Но гордится им, это правда.

Они продолжали беседу, пока фанфары не зазвучали вновь. Его величество попрощался со всеми и ушел. Это был сигнал, что пора расходиться. Слуги принялись убирать со столов, а Кэтрин наблюдала, как король шествует по галерее. Вероятно, ему очень хотелось присесть и передохнуть. Ослепительный, всесильный и жестокий, он оставался простым смертным, к тому же измученным болезнью.

Уилл по-прежнему был увлечен Дороти Брей. Кэтрин пригласила их обоих на обед в свой дом на Чартерхаус-сквер и незаметно для себя прониклась симпатией к Дороти, которая обращала очень мало внимания на то, что о ней говорят, но была именно той женщиной, в какой Уилл сейчас нуждался. Очевидно, брат пережил измену жены. Сама Кэтрин редко вспоминала об Энн Буршье. Без сомнения, та продолжала жить в грехе и бедности со своим приором.

Поэтому Кэтрин удивилась, когда однажды днем в июне Уилл явился на Чартерхаус-сквер в весьма дурном расположении духа.

— В чем дело? — спросила она, вставая, хотя собиралась прилечь после сытного обеда.

Он скинул с плеч мокрую накидку и бросил ее на стул. На улице лило как из ведра.

— В Энн! — взорвался Уилл. — Она родила сына от этого ублюдка, и знаешь что? По закону он — мой! Я уже посоветовался кое с кем на этот счет. Она может заставить меня содержать его.

— Уилл, успокойся. — Кэтрин была потрясена и никак не могла собраться с мыслями. — Уже год, как она покинула тебя; ребенок никак не может быть твоим.

— Я не признаю его! — крикнул Уилл.

Кэтрин взяла его за руку и подвела к скамье.

— Послушай, никакой суд не принудит тебя к этому. Последний год она прожила с монахом, одно это — уже достаточная причина для скандала. Мы можем это подтвердить. Как и другие люди.

Уилл тяжело дышал.

— Она легко может заявить, что мы встречались и совокуплялись. И это будет мое слово против ее слова.

— Энн и правда сказала, что рассчитывает на твою поддержку?

Уилл фыркнул:

— Этот ублюдок Люнгфилд написал мне. Он, видите ли, думает, мне нужно знать о ребенке. Они нарекут его моим именем. Моим именем!

— Что посоветовал тебе адвокат?

— Нанести превентивный удар. Я обращусь в суд за официальным дозволением на раздельное проживание в связи с ее бегством и изменой.

— Это вполне разумно. Я уверена, тебе его дадут.

— Пока мы говорим, адвокат уже составляет бумаги. Но если эта потаскуха скажет, что наш брак никогда не был состоятельным, и потребует его расторжения, я могу потерять графство Эссекс.

— Едва ли это случится, Уилл, — сказала Кэтрин. — Ты не стремишься к разводу. Это полноценный брак, и графство должно перейти к тебе как ее супругу.

— Надеюсь, ты права. — Он вздохнул и уткнулся лицом в ладони. — Прости, Кейт. Я не должен был нагружать тебя своими проблемами.