Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

и до самого его отъезда с полковником Смитом на встречу с британскими парламентерами он ни на секунду не отлучался из нашего поля зрения.

— Черт возьми! Действительно! — взволновался Молтри.

— Однако факт остается фактом. Есть здесь что-то сбивающее с толку. — Ратледж устремил взгляд на арестованного. — Майор Лэтимер, я теперь припоминаю, что вы исключительно неохотно приняли мое поручение. Секретное сообщение подействовало на вас весьма странно, и вы пытались всячески отговориться. Сначала вы сослались на свое переутомление, затем выдвинули нелепое возражение, связанное с вашим чином… Может быть, вы, наконец, будете с нами искренни?

Это было единственное, что ему оставалось, ибо упорствовать дальше означало подписать себе приговор. Поэтому Лэтимер, как и его жена, выбрал путь полной откровенности. Он начал с того, как открыл для себя, что жена его обманывала.

Тут Молтри перебил:

— Вы хотите сказать, что установили личность этого Нилда?

— Да. Я выяснил это во время допроса.

— И вы держали все при себе?

— По тем же самым причинам, о которых вам сказала моя жена. Мендвилл привел те же аргументы, которые использовал для запугивания Миртль. Они с Кэри якобы так запутали и скомпрометировали ее, что мне не удастся его разоблачить, не подвергая Миртль смертельной опасности. Поэтому я ограничился его арестом, чтобы, по крайней мере, обезвредить его как шпиона.

После тягостной паузы он возобновил рассказ о своих подозрениях и мучительных раздумьях о степени бесчестности жены, а затем о своем решении подвергнуть ее проверке — решении, которое завело его в этот ужасный тупик.

— В недобрый час, сэр, я вспомнил кое-что, впервые сказанное вами несколько лет назад в связи с изменой Фезерстона, — сказал он Ратледжу. — А недавно вы повторили: когда некто подозревается в шпионаже, можно одновременно установить его вину и ввести в заблуждение врага посредством ложной информации.

— Но ваша проверка, сэр… характер проверки! — пораженно воскликнул Молтри. — Вы намекаете на возможность такого исключительного, невероятного совпадения?

— Едва ли здесь уместно слово «совпадение». Если генерал Молтри помнит слова, сказанные мне незадолго до того — приблизительно те же, что и в разговоре с его светлостью на Совете несколькими часами позже…

— Проклятье! Вспомнил! — стукнул Молтри кулаком по столу.

— Вы выразили недовольство, сэр, вмешательством гражданских властей в военные дела и сказали, что если бы не это, то армия Линкольна находилась бы там, где она нужна, а не бездельничала бы в Джорджии. Тем самым вы навели меня на удачную, как мне казалось, мысль, и я ею воспользовался. Теперь, господа, вы знаете все, и, надеюсь, поверили в невиновность моей жены так же твердо, как я.

— Вы упускаете, сэр, — нахмурился Ратледж, — что если мы поверим вам — а я, принимая во внимание все известные факты, не вижу другого подходящего объяснения — то положение миссис Лэтимер становится гораздо более серьезным, чем было. Ваша из ряда вон выходящая проверка сделала возможным то, что раньше казалось невозможным: до того, как сэра Эндрю арестовали, миссис Лэтимер успевала передать ему эту ложную информацию, оказавшуюся правдивой.

Зрачки Лэтимера расширились, его прошиб холодный пот. Только теперь он понял, что натворил своей сверхоткровенностью.

— О, Господи, — простонал он и рухнул на стул.

— Но это оправдывает Гарри! — встрепенулась Миртль. — Вы не имеете права сомневаться в его словах! Вы сами сказали, что это единственное объяснение.

— Значит, вы признаете, мадам, — пристально глядя, спросил Ратледж, — что передали эти сведения вашему отцу?

Она начала как-то растерянно озираться, и Лэтимер интуитивно понял причину ее колебаний. В страхе, что она из самопожертвования или от отчаяния оговорит себя, он властно крикнул:

— Правду, Миртль! Правду, что бы потом ни случилось!

Она мгновенно успокоилась.

— Нет, — ответила Миртль твердо. — Клянусь, я этого не делала.

Ратледж удовлетворенно кивнул.

— Если к свидетельнице больше нет вопросов… — Помолчав, он протянул руку к колокольчику и, видя, что никто из присутствующих не шелохнулся, позвонил.

На пороге возник Шабрик.

— Человек, называющий себя Нилдом, уже здесь?

— Да, сэр.

— Введите его, — приказал Ратледж и, воспользовавшись небольшой передышкой, склонился над своими записями.

Глава 35

КАРА ГОСПОДНЯ

Майор Мендвилл в сопровождении двух солдат твердым шагом вошел в комнату. Он держался прямо и уверенно.

После окончания допроса Том Айзард отвел Миртль в сторону и усадил на другой стул. Повинуясь знаку Ратледжа, Шабрик и охранники отошли немного назад, оставив узника перед губернатором.

Темные проницательные глаза англичанина оценили ситуацию с первого взгляда. Хотя многое в ней ему пока оставалось неясным, по тому вниманию, с которым его разглядывали, он почуял грозящую опасность и сразу заподозрил, что его подлинное имя уже не секрет для присутствующих. Ему не оставили времени на сомнения.

— Мы знаем, — без вступления заявил Ратледж, что вы — капитан Мендвилл, офицер британской армии.

Стремительное начало чуть обескуражило Мендвилла, и это отразилось на его лице, но из равновесия он вышел только на мгновение. В следующий миг он холодно и изысканно поклонился и поправил губернатора точно так же, как поправил недавно Лэтимера:

— Майор Мендвилл, с вашего позволения. — И добавил не без иронии: — Ваш покорный слуга.

— Вы признаете, что являетесь британским агентом?

— Принимая во внимание платье, которое вы на мне видите, едва ли мое признание внесет нечто новое.

Не проявляя признаков страха, он рассуждал, он иронизировал над собой и почти веселился. В конце концов, он был истинным представителем своего поколения и своего круга. Как он жил, так и умрет, и что бы ему ни было уготовано, он не отступит от кодекса поведения, подобающего его происхождению. Он держался с таким достоинством, что неопрятная одежда вместе с гримом уже не вызывали отвращения.

— Вы сознаете, что вас ожидает, майор? — поинтересовался Ратледж.

— Разумеется. Но это никоим образом не повлияет на мою способность трезво мыслить.

Ратледж рассматривал его добрую минуту, прежде чем задать следующий вопрос.

— Почему, на ваш взгляд, майор Лэтимер не выдал вас немедленно — сразу после того, как разоблачил?

Мендвилл взглянул на Лэтимера, и слабая улыбка искривила его губы. Потом перевел глаза на Миртль, и, встретив в ее взгляде приговор, прикрыл веки и выпрямился. Улыбка

— Я привел майору Лэтимеру убедительные доводы, согласно которым он не мог меня выдать, не подвергая серьезной опасности свою жену и самого себя.

— Можете вы повторить эти доводы?

— Именно это я и намереваюсь сделать. Игра, я вижу, проиграна, как и большинство игр, в которые я играл. Я всегда был неудачливым игроком… но, по крайней мере, я умею проигрывать. — И история, которую он вслед за этим рассказал, с