Разлучи нас, смерть! (СИ) - "Ginger_Elle"

— И что, хуже не стало?

— Нет. У меня вообще сложилось впечатление, что лекарства ему не так уж нужны. Джейсон не совсем понятным мне образом контролирует своё состояние. Мне потребовалось несколько недель, чтобы понять это, и теперь я сменю тактику. В этом отношении он даже не совсем мой пациент.

— Я не вполне понимаю, что вы имеете в виду.

— Я сама не до конца разобралась. Но обычно люди — жертвы — не в состоянии справиться с проявлениями посттравматического расстройства, они не контролируют их. Он может. Если захочет. Поэтому происходящее с ним можно даже квалифицировать как другое заболевание.

Дэниел внимательно слушал, не прерывая.

— В какой-то мере вы виноваты в том, что у него развилась настолько острая реакция, — продолжила Аманда. — Джейсон — просто избалованный ребёнок. Вы окружили его заботой и опекой, ему приносят еду, следят, чтобы он одевался в чистую одежду, наполняют ванну, предвосхищают любые желания. Я понимаю, что вы переживали за него и думали, что будет лучше оградить его от всего, но тем самым вы ослабили его связи с реальностью. Представьте, что если бы он вернулся из больницы в квартиру, где жил один, если бы за ним некому было ухаживать. Не у всех есть деньги и прислуга. Он вынужден был бы заботиться о себе самостоятельно, преодолевать себя, свои страхи, желание забиться в угол и уйти в себя.

— Ему пробовали не напоминать о еде. Он не ел больше суток, — возразил Дэниел.

— Я знаю. Тогда было уже поздно. Он уже слишком отдалился от всего. Вы мне рассказывали, что он переживал подобные периоды, и вы смогли вернуть его в нормальное состояние, заставив пойти работать, общаясь с ним, не оставляя его в покое. Вы интуитивно угадали самый правильный способ. В этот раз ситуация в разы хуже, но она похожа, — Аманда внимательно посмотрела на задумавшегося Астона. — Я не обвиняю вас. Вас, в общем-то, не в чем упрекнуть. Не могли же вы через три дня после изнасилования выгнать его на работу и заставлять вовсю общаться с коллегами и друзьями.

— Я не уверен, что даже сейчас я могу от него это требовать, — медленно проговорил Дэниел. — Что всё-таки делать? Просто ждать?

— Нет, не в случае Джейсона. Многих людей время лечит, но не всем достаточно одного этого. Попробую объяснить. Есть список классических проявлений посттравматического расстройства: нарушения сна, вспышки агрессии, навязчивые воспоминания, патологические страхи и так далее. У Джейсона тоже присутствует свой набор этих проявлений. Однако они не так уж сильно выражены, кроме разве что ночных кошмаров. Скорее всего, они пройдут со временем. Но что тут главное — человек не контролирует эти проявления. Он вовсе не по своей воле агрессивен. Он не хочет бросаться на своих родственников с кулаками и руганью, но в определенные моменты не может противостоять эмоциональным порывам. Джейсон же уходит от реальности по собственной воле. Эта проблема существовала раньше и в травмирующей ситуации просто стала ярко выраженной.

— Вы хотите сказать, что это не посттравматическое расстройство?

— Оно в том числе. Но оно кажется мне меньшей проблемой. Джейсон ушёл в себя не потому, что не может иначе, просто там ему комфортнее. Он и раньше использовал механизм отстранения для защиты от эмоциональных проявлений как своих, так и чужих. Но теперь он запустил его на полную катушку. Он просто больше ничего не умеет. У него нет других способов.

— У вас есть решение?

— Пока только одно. Обычные приёмы, беседы, попытки вызвать на откровенность с ним не работают. Он одновременно и слишком замкнут, и слишком умён. Он всегда будет давать лишь тот ответ, который от него желают услышать, но ни за что не раскроется на самом деле. Его придётся силой выпихивать из его замкнутого состояния. Только не думайте, что ему там легче. Там — та же самая боль.

— И как вы планируете это сделать? — Астон заинтересованно поднял бровь.

— Я уже кое-что сделала и даже получила положительный эффект. Сказала ему, что рекомендовала вам поместить его в закрытое лечебное учреждение.

— Что?! — переспросил Дэниел. — Вы никогда не говорили мне ничего подобного.

— Джейсон об этом не знает.

— Он знает, что я этого не сделаю.

— Не уверена. По крайней мере, услышав это, он впервые за всё время задал вопрос. Не ответил на поставленный, а задал.

— И что он спросил?

— Он спросил, что вы ответили. Я сказала, что пока ничего.

— Вас, кажется, пригласили лечить его, — рассерженно заметил Дэниел, — а не расшатывать его психику ещё больше.

— Допускаю, что это немного жестоко. Но Джейсон не оставляет мне выбора. Мне пришлось намекнуть ему, что если он не перестанет вести себя таким образом, то окажется в комфортабельном, красивом, но всё же сумасшедшем доме.

— И вы думаете, что это поможет? Что он щёлкнет пальцами и превратится в прежнего себя?

— Не так быстро, но принцип вы описали правильно. Поймите, вы не можете купить ему излечение, и антидепрессанты не сделают за него всю работу, он должен сам добиться этого. Он должен стараться, бороться, переступать через себя. Он должен этого захотеть. Иначе вся моя работа впустую.

Дэниел отошёл к окну и забарабанил пальцами по стеклу.

— Неужели нет никаких других способов мотивировать его, кроме как угрожать лечебницей?

— Если на то пошло, я вообще-то не лечебницей ему угрожала. Он не её боится, он боится, что Вы его туда отправите, — откровенно сказала Аманда.

Дэниел резко развернулся к ней, и хотя на каменном лице не отразилось никаких эмоций, в глазах его горел хорошо читаемый гнев. Аманда почувствовала, как по спине пробежал холодок. В Астоне промелькнуло что-то, испугавшее её больше, чем испугала бы открытая агрессия, что-то тёмное, тяжёлое, непредсказуемое. Она невольно подумала о том, как с этим человеком, похожим на сыто отдыхающего дракона, который раздавит тебя одной лапой, если это ему вдруг покажется забавным, мог несколько лет прожить такой юный и уязвимый Джейсон.

Она быстро заговорила, так как боялась услышать то, что наверняка собирался ей высказать Астон:

— Вы — единственное, к чему он сохранил хотя бы какой-то интерес. Вы — единственный человек, которому он иногда позволяет дотрагиваться до себя. Для него ничего больше не имеет значения. Он боится, что вы откажетесь от него.

— Я не откажусь от него. И он знает это.

— Да, это так. Но у любого, побывавшего в такой ситуации, есть сомнения, что партнёр может не принять его после произошедшего. Джейсон — не исключение. Я не закладывала в него новые страхи, не бойтесь.

Астон покачал головой и отрывисто проговорил:

— Вы не имели никакого права так поступать с ним. Он и без того стоит на краю пропасти.

— Вы тоже не имели права так с ним поступать, — резко ответила Аманда. — Вы построили вокруг него игрушечный мир, в котором нет места никому, кроме вас самих! Вы воспользовались его незрелостью, чтобы воспитать во всём зависимую от вас игрушку. Так что не жалуйтесь теперь.

Астон холодно взглянул на Аманду сверху вниз и направился к выходу. Доктор окликнула его:

— Постойте, мистер Астон. Я хочу задать вам один вопрос.

Дэниел обернулся и спокойным голосом спросил:

— Конечно. Что вы хотели узнать?

— Вы примете его назад? По-настоящему…

— По-моему, об этом нет нужды спрашивать, — произнёс Астон.

— Да, вы много делаете для него, но это может быть вызвано чувством вины и жалостью. Если Джейсон захочет вернуться к вам — а я боюсь, что он этого захочет — сможете ли вы быть с ним? Подумайте хорошенько… Сейчас вы можете совершенно искренне верить в то, что хотите вернуть его, но потом… Когда вы окажетесь с ним в одной постели, сможете вы не думать о том, что с ним сделали? Не оттолкнёте вы его?

— Поверьте, доктор Риккетс, я в вашей помощи не нуждаюсь, — сухо ответил Астон.

Он чуть кивнул Аманде и вышел за дверь. Хиршау последовал к пляжу за ним. Они шли по едва заметной в траве тропинке, пока заросли не начали редеть, уступая место песку и дюнам, которые круто спускались к морю. Наверху, на самом гребне стояли Марч и Кулхаас. Они обернулись, услышав приближавшиеся шаги.