Воплощение снов (СИ) - Федотова Надежда Григорьевна

Кассандра с протяжным вздохом кивнула.

«Я сказала неправду, мама. Наверное, это было жестоко, и нельзя было так, но… Он как с ума сошел со своей любовью!» — сердито закончила она, и баронесса, пряча улыбку, понимающе склонила голову — ей ли было не знать, что иногда творится с мужчинами вблизи объекта их пламенной страсти? Как-никак в свое время она считалась самой завидной невестой юга, даже несмотря на отсутствие всякого приданого!

«Ты у меня красавица, прелесть моя, — нежно глядя на дочь, проговорила Инес. — И, конечно, признаний в любви тебе предстоит выслушать еще очень много, но не принимай это близко к сердцу. Уверена, молодой эль Вистан уж как-нибудь утешится… Я слышала, герцог эль Виатор не оставляет попыток выдать за него свою младшую дочь, и, вроде бы, вдовствующая герцогиня в последнее время к этой идее значительно потеплела».

«Младшую? — вырвалось у Кассандры. — Это Миранду? Бедный эль Вистан!..»

Баронесса удивленно приподняла брови, и дочь смутилась.

«Ты просто не представляешь, мама, до чего Миранда противная», — сказала она. И замолчала. Ей вдруг очень захотелось рассказать матери об Энрике. Баронесса, заметив ее колебания и сердцем почувствовав, что может за ними скрываться, не стала ее торопить. На окутанную сумерками веранду опустилась долгая тишина.

«Мама!» — решившись, тихонько позвала Кассандра.

«Да, моя милая?..»

«А вот когда ты была как я или Крис… тебе нравился кто-нибудь? До того, как ты полюбила папу?»

Инес, пользуясь сгустившейся темнотой, улыбнулась — она ждала чего-то подобного. Кинув взгляд на открытые двери дома и прислушавшись, не раздастся ли где-нибудь поблизости голос барона, который вне всякого сомнения тоже являлся мужчиной, уверенным в своей исключительности, баронесса с напускной задумчивостью повела плечами.

«Это было очень давно, Кэсси, — проговорила она, — но, кажется, что-такое я припоминаю. Да, пожалуй… Пожалуй, была пара весьма милых юношей, которые нравились мне больше остальных».

«Пара?» — округлила глаза Кассандра, и мать тихо рассмеялась:.

«Ну конечно не одновременно, моя дорогая, хотя должна признаться, что в молодости меня частенько упрекали в излишнем кокетстве… А почему ты спрашиваешь?»

«Да так… — Кассандра опять заколебалась, но неспокойное сердце все-таки победило смущение, и она спросила:- А у тебя когда-нибудь было, чтобы тебе кто-то очень нравился, а потом вдруг взял и разонравился совсем? Без всяких причин?»

«Хм… Не припомню такого, дорогая. Мне кажется, причина всегда есть, — баронесса вновь задумалась ненадолго и тихонько фыркнула. — Когда мне было тринадцать или четырнадцать, я была по уши влюблена в одного из сыновей наших соседей — редкого красавца, надо сказать, и с такими обворожительными манерами!.. Я дни напролет только о нем и мечтала. А потом случайно увидела, как этот достойный юноша тайком сморкается в собственный рукав».

«Фу!»

«Именно, милая. То же самое подумала я — и все мои мечты как ветром сдуло».

«Но Энрике вовсе не сморкался ни в какой рукав!» — выпалила Кассандра и покраснела как рак, поняв, что выдала себя с головой. Баронесса успокаивающе улыбнулась, коснувшись пальцами ее локтя. Потом оглянулась на ярко освещенные окна первого этажа, поднялась со скамьи и протянула дочери руку.

«Пойдем прогуляемся по саду, Кэсси, — сказала она. — Посекретничаем немного… Мы ведь с тобой так давно не виделись!..»

Та, неуверенно улыбнувшись в ответ, кивнула. Они долго бродили, обнявшись, по темному саду, и Кассандра, ободренная спокойным молчанием матери, все говорила и говорила: о Даккарае, об Энрике… Осмелев, она вспомнила даже о том, как он обнимал ее на спине каменного дракона — и поздно спохватилась, что слишком уж дала волю языку. Конечно, то объятие было совершенно невинным, а Энрике за все время своих ухаживаний ни разу не пытался поцеловать ее, но все-таки… Кассандра смутно догадывалась, что порядочной девушке не стоило бы даже просто оставаться наедине с кавалером в такой ситуации. И уж во всяком случае еще меньше ей следовало потом об этом болтать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Однако баронесса не стала сердиться.

«Так случается, моя дорогая, — выслушав дочь, мягко сказала она, — и поверь, ты не сделала ничего дурного — так же, вполне возможно, как не сделал этого тот молодой человек. Видишь ли, Кэсси, влюбленность — прекрасное чувство, но это еще не любовь. Ветер унесет листья, но ничего не сможет сделать с камнем: так и влюбленность может улетучится в один миг из-за сущего пустяка, тогда как истинное чувство его даже не заметит!.. Взять хотя бы твоего папу — видят боги, я люблю его всем сердцем, но разве он идеал? Вовсе нет. Но он бесконечно мил мне со всеми его недостатками, и даже сморкайся он не туда, куда следует, это не помешало бы мне любить его… Так и твой Энрике — конечно, я верю, что он умеет пользоваться платком, — тут баронесса улыбнулась, — и не сомневаюсь, что это в высшей степени достойный юноша. Однако достойных много. Просто этот — не твой человек, Кэсси, вот и всё».

В ту ночь Кассандра уснула с легким сердцем и умиротворенной улыбкой на губах. Вина перед Энрике, не дававшая ей покоя, совершенно рассеялась после откровенного разговора с матерью — которая, в свою очередь, испытала немалое облегчение, узнав, что старшему сыну барона Д'Освальдо не суждено стать ее зятем. Инес желала дочери счастья, но слишком хорошо помнила, что значит не иметь ни гроша за душой, а род Освальдо был столь же древен, как род Алваро — и, увы, так же беден.

«Слава богам, что всё так удачно сложилось, — думала Инес, тем же вечером сидя у камина в малой гостиной напротив мужа. — Д'Освальдо прекрасные люди, но… К счастью, есть и другие» Она вспомнила, как недавно в саду Кассандра, разрешив все свои сомнения и успокоившись, вновь принялась щебетать о Даккарае, об учебе, о новых подругах — и о некоем «Клиффе», которому, судя по ее звонкому смеху, хватило ума не форсировать события. Баронесса одобрительно прищурилась. Она понимала, что ее младшая дочь, несмотря на свои почти уже семнадцать лет, в чем-то еще ребенок. Кассандра пока не готова к любви, и сейчас ей нужен не муж, а товарищ по играм — который, впрочем, со временем имеет все шансы предстать перед ней в новом свете, коль уж она так быстро к нему привязалась.

Инес Д'Элтар искоса бросила взгляд на супруга, с головой ушедшего в чтение газеты, сделала маленький глоток персиковой настойки и протянула, словно бы размышляя вслух:

— Вэдсуорт… Такая знакомая фамилия, Руэйд, а я никак не могу припомнить, где я ее слышала! Может, вчера, у графини де Тайлез?..

— Вряд ли, — отозвался из-за печатного разворота барон. — По-моему, де Тайлезы — одни из немногих, кто не состоит с Вэдсуортами хоть в каком-то родстве… Удивительное семейство. Думаю, если собрать вместе всех Вэдсуортов, получится целая армия.

— О, — сказала Инес. — Так ты их знаешь?

— Ну конечно. И ты тоже — их роду принадлежат крупнейшие угольные карьеры севера. Черная долина, Инес!

— О! — повторила жена. И, опустив ресницы, молча улыбнулась. Да, Черная долина — это было совсем другое дело.

* * *

Кассандра, в отличие от ее матери, о Вэдсуортах забыла быстро. Для нее и они, и сам Клифф были частью Даккарая, а он остался позади — что ее совсем не печалило. Первую неделю июня она только спала и ела, приходя в себя после трудного года учебы, потом вместе с матерью посетила модный дом госпожи Марше, где с нее сняли мерки для нового гардероба, — и вскоре с головой погрузилась в светскую жизнь. Она ездила с родителями в театр, плясала на балах и чинно прогуливалась по зеленым лужайкам пригородного имения де Тайлезов в сопровождении третьего графского сына, который, похоже, еще не успел растерять прошлогоднего пыла. Кассандра, помня о своем конфузе с герцогом эль Вистаном, была сама скромность и никаких надежд поклоннику не давала — как, в сущности, и полагалось порядочной девушке из приличной семьи, так что молодой де Тайлез отчаиваться не торопился… Впрочем, даже впади он в уныние, Кассандра вряд ли бы это заметила. Дома было так хорошо! Теперь по утрам она просыпалась не от надсадного рева горна, но от веселого птичьего пения за окном, постель ее была мягкой, еда обильной и вкусной, суровые нахлобучки капитана Рид сменились нежными объятиями матери, а строгий коричневый мундир — воздушными творениями умелых портних госпожи Марше. Жизнь Кассандры опять стала легкой и приятной, почти как прежде. Почти.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})