Дитя понедельника - Луиза Бэгшоу

— Но я не знала… он ничего не…

— Все случилось так внезапно и совсем недавно. — Мишель заговорщицки понижает голос. — У нас оказалось столько общих интересов! Я тоже хочу быть режиссером, так что нам по пути. К тому же Марк признался, что всегда… хотел меня. Ему нравятся девушки с хорошей фигурой. Ну, ты понимаешь. — Она запрокидывает голову и хохочет. — Мы пошли в спортзал, и там он предложил мне встречаться. Думаю, он присматривался ко мне с первого дня, но его смущало то, что я его подчиненная. Но ты же знаешь Марка! — Мишель мне подмигивает, а меня вот-вот вырвет. — Он не может противиться своей натуре. Он привык сближаться с женщинами, с которыми работает.

Я медленно закрываю журнал и кладу его на столик. Руки не слушаются. Пытаюсь собраться, но не могу найти слов для ответа, да и голосу я тоже не доверяю.

— Он рассказал, что ты всерьез ему нравилась, — продолжает болтать Мишель. — Знаешь, может, нам стоит как-нибудь встретиться и пройтись по магазинам вместе? Что ты на это скажешь? Дашь мне пару советов, касающихся свадебной церемонии.

— Он что, сделал тебе предложение? — хрипло спрашиваю я.

— Пока нет. Но, полагаю, это дело времени. — Мишель снова понижает голос. — Я держу пальцы скрещенными и боюсь сглазить, но все идет к тому.

— Знаешь, — выдавливаю я, — пожалуй, мне пора. Передай Марку привет и поздравления. Я пришлю приглашение на свадьбу.

— Отправляй на адрес в Ноттинг-Хилле, — кивает Мишель, улыбаясь не менее дружелюбно, чем крокодил. — Приятно было тебя повидать. Мы с Марком обязательно придем на твою свадьбу.

Глава 13

Не помню, как я добралась до дома. Словно зомби, спустилась под землю, проехала нужное количество станций и вышла в город. В голове вновь и вновь возникал образ улыбающейся Мишель.

О чем я только думала? На что рассчитывала? Конечно, Марк Суон предпочел мне Мишель, потому что она красивая и юная.

Что ж, по крайней мере я не успела наделать ошибок. Но ведь я едва все не разрушила! Признавшись в любви Суону, я выставила бы себя в глупом свете. А сейчас я, если пожелаю, все еще могу выйти замуж, чтобы провести остаток своих дней в Честер-Хаусе в компании Чарлза, такого же неудачника, как и я.

Войдя в квартиру, застываю на пороге.

Джанет лежит на диване и содрогается в рыданиях. Рядом с диваном стоит бутылка джина, в которой не хватает как минимум трети содержимого. В гостиной витают алкогольные пары. Я бросаюсь к Джанет, приподнимаю и обнимаю ее.

— Что случилось?

— Мой аг-хент, — нетрезво говорит она, шмыгая носом. — Мой ахент бросил меня. Он шказал, что разрывает наф… наш контракт. Он нажвал меня штарухой! — И Джанет снова принимается рыдать.

— Полежи минуту, — решительно командую я.

Хватаю бутылку джина и выливаю остатки в унитаз. Затем выбегаю на улицу, пересекаю шоссе и врываюсь в супермаркет. Здесь я набираю упаковки с выжатым апельсиновым соком, хрустящие ржаные хлебцы, минеральную воду с добавлением ромашки и большую баклажку пены для ванн с лавандой. Так же бегом я возвращаюсь обратно, причем на лестнице, которую я преодолеваю через три ступеньки, замечаю, что у меня даже не сбилось дыхание.

Я что, обрела физическую форму?

Черт, почему я снова думаю о себе?!

Застаю Джанет в той же позе. Наливаю ей огромный стакан минералки, щедро сдобрив ее льдом.

— На, выпей, — говорю я. Затем протягиваю Джанет пачку сладкого печенья, которую захватила уже у кассы.

— Я не буду пеше… печенье. Оно шладкое и калорийное. — Джанет снова начинает реветь, не забывая в промежутках отхлебывать минералки. — Я толштая! Толштенная! Именно поэтому он разорвал контракт! Я толштенная и штарая! А-а-а!

— Плюнь ты на диету! Хотя бы сейчас. И пей побольше воды.

Джанет послушно опорожняет стакан. Я наливаю ей второй. После третьего она качает головой.

— Значит, сока. — Отвинчиваю крышку и протягиваю Джанет.

— В нем куча калорий!

— Зато много витамина С. От него свежая кожа и… и глаза ярче, — выдумываю я на ходу. — Пей.

Это срабатывает. Джанет выпивает почти всю упаковку апельсинового сока, остатки достаются мне. Я заедаю их парой ржаных хлебцев.

Похоже, Джанет немного приходит в себя. По крайней мере она больше не воет и глаза смотрят осмысленнее. Правда, вид у нее все равно разнесчастный.

— Ладно, теперь рассказывай, — велю я.

— Я позвонила Марселю, потому что он обещал пробить мне одну съемку. — Глаза Джанет снова наполняются слезами, она их смаргивает. — Я уже была готова. Ты же знаешь, я никогда не опаздываю на съемки, не то что некоторые…

— А что за съемка?

— Для «Харперс». Это могло стать моей первой крупной съемкой за последнее время. Но когда я дозвонилась, Марсель сказал, что отобрали другую модель, Лауру Бойнтон. Ты знаешь, кто это? Тощая жердь с мужеподобной фигурой и с коротким ежиком на голове! Ей девятнадцать, и она сейчас на пике популярности.

— Но это всего лишь одна съемка.

— Я тоже так сказала. — Джанет пытается улыбнуться. — Хотела подсластить себе пилюлю. Ведь я позировала для журналов, которые покупают только миллионеры. Постеры с рекламой, в которой я снималась, украшали весь город!

— Э-э… нуда.

— А Марсель сказал, что нам нужно поговорить. — Она шмыгает носом. — Он сказал, что я, конечно, очень красивая, но сейчас спрос на другой типаж, юных и спортивных. Апотом добавил, что больше не будет моим представителем.

— И что ты ответила?

— Я спросила, не посоветует ли он мне тогда другого агента из их команды. А он сказал, что никто не согласится со мной работать. Сейчас заключают контракты с девушками до двадцати трех. Остальные — за бортом.

— О, Джанет! — Я обнимаю подругу.

— Он даже сказал, что мне пора подумать о смене профессии или же обратиться в агентства, которые ориентированы на старшую возрастную категорию. — Она снова начинает скулить и размазывать слезы кулаком. — Мне было так стыдно и гадко!

— Но может, это выход? Ведь в рекламе, к примеру, снимаются и женщины за тридцать. А тебе еще и тридцати нет.

— Скоро будет, — мрачно говорит Джанет.

— Но ведь пока нет.

— Какая разница. Мне могло бы быть и тридцать пять сейчас, это ничего бы не изменило. Мне остается сниматься для каталогов одежды, понимаешь? Самая низкая ступень!

Я протягиваю ей салфетку.

Раздается длинное протяжное сморкание.

— Но ведь ты красотка, — пытаюсь ободрить подругу.

— Вот и нет!

— Вот и да! Ты невероятно красива. Даже если ты не влезаешь в рамки, идеальные для модельного бизнеса, — что с того?

— Мне придется жить на улице. Я ничего не умею. Я буду голодать. — Джанет начинает раскачиваться. — Нет ни одного благотворительного фонда для нужд бывших моделей.