Непристойные предложения - Уильям Тенн

младенца ушло немало компонентов; жаль, что он не смог придумать, как его разобрать. Следовательно, если и существовали какие-либо доводы в пользу того, чтобы позволить двойнику жить, теперь этот вопрос не обсуждался. Ему придется разобрать копию, чтобы сделать Тину II. (Или Тину-штрих?)

Сэм пролистал главы VI, VII и VIII, посвященные составу, завершению и разборке человека. Он уже несколько раз их прочел, но хорошо помнил, как сдал не один юридический экзамен благодаря просмотренным в последний момент материалам.

Постоянное упоминание психических расстройств тревожило Сэма. «Люди, собранные с использованием этого набора, в лучшем случае будут склонны к суевериям и невротической компульсивности средневекового человека. В долгосрочной перспективе они не будут нормальными; постарайтесь не воспринимать их такими». Что ж, в случае Тины особой разницы не будет — и только это имеет значение.

Закончив изготавливать формы нужных размеров, Сэм закрепил оживитель на кровати. Потом — очень, очень медленно, постоянно заглядывая в инструкцию — начал копировать Сэма Вебера. За следующие два часа он узнал о собственных физических ограничениях и возможностях больше, чем знал любой человек с того самого дня, когда невзрачный примат изучил возможность передвигаться по земле исключительно на нижних конечностях.

Как ни странно, он не испытал ни благоговения, ни торжества. Это было все равно что в первый раз собирать радиоприемник. Детская игра.

Когда он закончил, большинство флаконов и баночек опустели. Влажные формы лежали в коробке, по-прежнему сохраняя трехмерные очертания. Забытая инструкция валялась на полу.

Сэм Вебер стоял возле кровати и смотрел на Сэма Вебера.

Осталось только оживить его. Он не осмеливался ждать слишком долго, опасаясь, что несовершенства закрепятся, и он повторит ошибки, допущенные с младенцем. Сэм стряхнул тошнотворное ощущение нереальности происходящего, убедился, что большой дизассемблер под рукой, и запустил «Мгновенный оживитель».

Человек на кровати кашлянул. Пошевелился. Сел.

— Надо же! — сказал он. — Весьма неплохо, если мне позволено будет так выразиться!

Потом он спрыгнул с кровати и схватил дизассемблер. Выдрал из середины куски проводов, швырнул аппарат на пол и разбил ногой.

— Никаких дамокловых мечей над моей головой, — заявил он разинувшему рот Сэму Веберу. — Хотя, если подумать, я мог бы применить его к тебе.

Сэм медленно опустился на матрас. Его мозг перестал буксовать и с визгом замер. После беспомощности младенца и манекена ему и голову не пришло, что его двойник войдет в жизнь с таким энтузиазмом. А зря, ведь это был взрослый человек, скопированный в момент полной физической и ментальной активности.

— Это плохо, — наконец прохрипел он. — Ты неуравновешен. Тебя нельзя допускать в нормальное общество.

— Это я неуравновешен? — спросила его копия. — И это говорит человек, который живет мечтами, который хочет жениться на расфуфыренном, тщеславном пучке биологических импульсов, что приползут на коленях к любому, кому хватит соображения нажать нужные кнопки…

— Не трогай доброе имя Тины, — сказал Сэм, испытывая неловкость из-за наигранности этой фразы.

Двойник оглядел его и ухмыльнулся.

— Ладно, не буду. Но не ее тело! А теперь послушай, Сэм, или Вебер, или как мне тебя называть, ты можешь жить своей жизнью, а я буду жить своей. Я даже не буду адвокатом, если тебя это утешит. Однако что касается Тины, поскольку ингредиентов для ее копии не осталось — и это в любом случае была скверная эскапистская идея, — во мне достаточно твоих приязней и неприязней, чтобы отчаянно ее желать. И я могу ее получить, а ты не можешь. Тебе не хватит сообразительности.

Сэм вскочил на ноги и стиснул кулаки. Потом увидел габариты противника, в точности совпадавшие с его собственными, и чуть более уверенный блеск в глазах. Смысла в драке не было — она в лучшем случае закончится ничьей. Он воззвал к логике.

— Согласно инструкции, — начал он, — ты склонен к неврозам…

— Инструкции! Эта инструкция была написана для детишек, которые будут жить через четыреста лет и будут представлять собой результат селекции и научного образования. Лично я считаю себя…

В дверь дважды постучали.

— Мистер Вебер.

— Да? — хором ответили они.

Снаружи домовладелица ахнула и продолжила неуверенным голосом:

— Т-тот джентльмен стоит внизу. Он хочет вас видеть. Сказать, что вы дома?

— Нет, меня нет, — произнес двойник.

— Скажите, что я ушел час назад, — в ту же секунду произнес Сэм.

Раздалось еще одно, более протяжное аханье и звук поспешно удаляющихся шагов.

— Ты отлично справляешься с ситуацией! — взорвался двойник Сэма. — Не мог помолчать? Бедняжку наверняка хватит удар.

— Ты забываешь, что это моя комната, а ты — всего лишь неудавшийся эксперимент, — горячо возразил ему Сэм. — У меня такое же право, точнее, больше прав… эй, что ты делаешь?

Двойник распахнул дверцу шкафа и натягивал брюки.

— Всего лишь одеваюсь. Ты можешь разгуливать голым, если тебе так нравится, но я хочу выглядеть пристойно.

— Я разделся, чтобы снять свои мерки… или твои мерки. Это моя одежда, моя комната и…

— Слушай, успокойся. Тебе никогда не доказать этого в суде. Не заставляй меня вспоминать избитое клише про то, что все твое — мое и так далее.

Тяжелые шаги раздались в коридоре и замерли под дверью. Казалось, слово грянули тарелки, возникло паническое ощущение непереносимого жара. Затем пронзительное эхо затихло. Стены перестали сотрясаться.

Тишина и запах горелого дерева.

Они успели обернуться, чтобы увидеть ужасно высокого, ужасно старого человека в длинном черном плаще, входящего в дымящиеся останки двери. Слишком высокий для дверного проема, он не пригнулся, а будто втянул голову в одежду и выпустил обратно. Сэм и его двойник инстинктивно придвинулись друг к другу.

Глаза старика, сплошные черные радужки без белков, глубоко утопали в тени. Они напомнили Сэму Веберу сканеры на биокалибраторе: эти глаза табулировали и делали выводы, а не смотрели.

— Я боялся, что опоздаю, — наконец пророкотал старик странным, отрывистым голосом. — Вы уже дуплицировали себя, мистер Вебер, что повлечет за собой неприятные последствия. И дубликат уничтожил дизассемблер. Скверно. Придется делать это вручную. Мерзкая работенка.

Он вошел в комнату и встал так близко к ним, что мог учуять запах их ужаса.

— Это происшествие уже нарушило четыре крупные программы, но нам придется действовать в принятых культурных рамках и достоверно определить личность реципиента, прежде чем мы сможем убрать набор. Срыв миссис Липанти, само собой, потребовал экстренных мер.

Двойник откашлялся.

— Вы…

— Не совсем человек. Скромный чиновник прецизионной мануфактуры. Я цензор всего двадцать девятого прямоугольника. Видите ли, ваш набор предназначался детям Трегандеров, которые совершают экскурсию в данный прямоугольник. Один из Трегандеров, обладатель диаграммы Вебера, заказал набор при помощи хронодромов, которые по причине сверхнормальности дестабилизировались без карнупликации. Поэтому посылку получили