Темная любовь (антология) - Стивен Кинг

Через полгода ты встретил Мелинду, красу и гордость инвестиционных банков, Мелинду — деловой костюм, Мелинду — очки в проволочной оправе, которая вечно поигрывала бокалом "шардоннэ" и провоцировала тебя расплетать эту пепельную косичку у нее на шее. Ее голос наполнял твое молчание, а иногда даже касался этого молчания изнутри, того места в твоем сознании, сердце и печени, где только люди из фильмов ходили, говорили и занимались любовью в безмолвных тенях.

Мелинда, на фотографию которой тебе надо посмотреть, чтобы вспомнить ее лицо.

Мелинда — твоя первая жена.

Ничего не изменилось в кабинке N7: четыре фанерные стены и потолок, пластиковая, привинченная к стене скамейка напротив щели для монет — чулан монашеской простоты, залитый холодным светом телевизионного экрана. Телевизор и ее первая видеолента, "Вчетвером", ждали в кабинке, ждали, пока вернется Делакорт. Это было летом восемьдесят третьего, и после обеда с тремя мартини, которыми спрыснули соглашение в очередном судебном процессе, Делакорт заметил, что идет вдоль Четырнадцатой улицы, глядя, как очередной ее древний дом падает жертвой чугунной бабы. Три этажа красного кирпича и грязных окон, пристанище стриптиз-баров и массажных салонов, переломились пополам и разлетелись в пыль. За ними последней костяшкой домино свалится книжный магазин для взрослых, и квартал станет чист и готов для секретарских приемных и акционерных контор.

Случайно это было или неизбежно, но он нашел переулок, ведущий из августовского солнца в Страну замочных скважин. Слишком легко возвращались старые привычки. Скомканные доллары из карманов штанов превратились в четвертаки, и он пошел к кабинке N7 с беспокойной уверенностью: она ждет его там, ее там давно нет, и разочарование проникало в него, пока шел бессюжетный фильм, где сталкивались случайно безымянные тела в безымянной комнате. Исполнитель главной мужской роли, Рон Джереми с усами, разыгрывал глупую сексуальную комедию с рядом безжизненных тел, пока доллар, второй, третий, четвертый не вытаскивали финальную сцену — этот жиголо и последняя из его завоеваний, шлюховатая Амбер Линн катаются по простыням на кровати в студии звукозаписи. Сквозь луч прожектора входит французская горничная в черном тюле и кружевах и изображает удивление, безмолвно шевеля губами. Из-за решетчатой двери она подглядывает, как из-за ширмы, за извивающимися любовниками, и от их судорог ее пальцы непроизвольно касаются ее груди, живота и уходят вниз, между ног. И нет сомнения, что это — она. Волосы черные, стриженая грива, как у Фонды в "Клюте", и она уже не худая, а стройная, она движется изящно, без усилий, и она такими опытными движениями расстегивает пуговицы своей одежды, обнажая расцветающее тело, все еще такое молодое, такое бледное, хрупкое и все же так наполненное желанием: ее рот и ее тугая тьма поглощают ее пальцы с такой самозабвенной радостью.

На этот раз она от него не ускользнула. Делакорт настоял на том, чтобы купить ленту, донимая клерка до тех пор, пока он, поговорив по телефону, не согласился взять сто долларов наличными. Когда Делакорт вернулся на пропеченную солнцем улицу, держа под мышкой кассету, он заморгал на беспощадный свет и с неожиданной уверенностью понял, куда уйдут его видения, свернувшись в черных кассетах, выпущенные из разрушающихся лавок, порнотеатров в глухих переулках и уходящие в гостиные, спальни, кабинеты в пригородах, где тысячами, миллионами стоят видеоплейеры, как будет записана ее тайная жизнь и в свое время станет явной.

Ее зовут Чарли Принс. Это новое имя, взятое для главной роли в ленте "Вивид видео" под названием "Шлюха из ВВС". А может быть, это всегда было ее имя, но только сейчас, в новообретенной славе, имело смысл его открыть. Для первого ее титра в фильме — семиминутного ролика шведской эротики, в которой она несравненно брала в рот у смуглого строителя, у нее было имя просто Шерп. Этот ролик крутился в кабинке N12 Страны замочных скважин пять недель подряд зимой восьмидесятого: заложники в Иране, выборы Рейгана, взлет первого шаттла. Потом была серия роликов для "Плежер принсипл продакшн", в которой она была в титрах третьей или четвертой под именем Шери Редд. Волосы у нее были длинные и вьющиеся, пряди пурпурного огня, которые метались из стороны в сторону, когда мужчины по одиночке и по двое проникали ей в рот и во влагалище, чтобы потом рассыпать жемчужный бисер ей по горлу и по груди.

Когда он услышал впервые ее голос — этот отрывистый крик "Да, да… да!" — она была известна как Лотта Лав. Он скорчился тогда на чистом, как он надеялся, сиденье кинотеатра "Олимпик" на Пятнадцатой улице чуть пониже улицы "Н" — там сейчас высится на могиле кинотеатра башня банка. Он смотрел первый фильм, в котором она была среди главных, снятый Рэдли Метцгером и названный "Плотские души". Хотя фильмы Метцгера находили отклик, этот, казалось, исчез, оставив только редкие и обычно односторонние ссылки в фильмографиях. Несколько лет Делакорту приходилось ограничиваться двумя потрепанными рекламными заставками, найденными в каталоге коллекционера; но в восемьдесят девятом, когда его клиенты слопали своего главного конкурента, он купил себе шестнадцатимиллиметровую копию. Воспоминания о фильме, кроме ее сцен, с годами помутнели, но сюжет забыть он не мог. Церковная органистка, с жеманным совершенством сыгранная Келли Николс, занимается оральным сексом с приходским священником и, гонимая раскаянием, покидает фермерский городок Среднего Запада, только чтобы погибнуть, когда ее автомобиль падает с моста. Очнувшись в чистилище, она искупает свои грехи в сексуальных сценах класса "XXX" с участием других погибших душ. Одна из незабвенных — не кто иная как Лотта Лав — жалуется, что никогда не имела секса с женщиной, и у Келли нет другого выбора, кроме как уступить.

Это одна из его любимых сцен. Она валит Келли на пол, как голодный-лев, не столько целуя, сколько пробуя ее на вкус, от рта и грудей до влагалища и обратно. Ее губы теперь пухлее, чуть бантиком и будто пчелами покусаны. Цвет лица ясный, аккуратно подзагорелый под солнцем или кварцевой лампой, а синие глаза сияют самозабвенным желанием. Рыжие волосы стали ярче и чуть с оттенком черного. Она владеет сценой, она управляет каждым жестом, каждым движением, даже когда лежит неподвижно, ощущая в себе пальцы Келли.

Он помнил еще одно о "Плотских душах". Это было в тот вечер в начале восьмидесятых — он вошел в книжную лавку рядом с "Олимпиком" и стал покупать журналы. Не так много поначалу — один-два каждый месяц: "Адам филм", "Трайпл Х уорлд" и другие, посвященные фильмам для взрослых. И искал, всегда искал ее фотографии, и бывал вознагражден снова и снова, когда она вдруг мелькала, проласкивая и протрахивая свой путь к его охочему сердцу. В "Генте" она стояла, расставив ноги, над футболистом в суспензории и дразнила его восставший член помпонами болельщицкой шапочки; в "Мошеннике" она сосала стальной каблук-шпильку надзирательницы в эсэсовском мундире. В "Кабале" у нее были связаны веревкой руки, в "Подчинении" — ягодицы исполосованы рубцами, а она стоит на коленях; она сияла красным и черным в "Инструкции для резиновых любовников".