О носах и замка́х - Владимир Торин

- Две ночи назад сюда кто-то проник через заднюю дверь и пробрался в архив-комнату под лестницей. Мистер Бэдли оставался здесь доделывать отчеты. Он застал мерзавца, когда тот уже принялся обливать топливом из жестяной банки стеллажи с бумагами. Разумеется, тот не мог знать, что здесь кто-то есть и к тому же он явно не рассчитывал на недружелюбный прием. Мистер Бэдли спугнул его – у нас есть пара револьверов на случай встречи с расхитителями могил, которые порой захаживают на кладбище – мы частенько уходим отсюда уже затемно. Мистер Бэдли промахнулся, и мерзавец сбежал.

- Разумеется, вы не стали обращаться в Дом-с-синей-крышей…

- Разумеется! Я сообщил обо всем господину начальнику кладбища, и он пообещал во всем разобраться.

- Говорите, это случилось две ночи назад? А до этого к вам проникали поджигатели?

- Никогда такого непотребства прежде не было!

Доктор Доу выразительно поглядел на племянника. Тот поморщился и опустил голову. Весь его вид выражал: «Да-да, не стоило говорить этому Портеру про Реймонда Рида».

- Хотя,- добавил глава архива,- несколько дней назад, тогда еще был туманный шквал, к нам забралась какая-то крыса. Прогрызла дыру в стене, можете поверить? А крысоловы, которых мы вызвали в спешном порядке, сообщили, что никаких следов крыс не обнаружено! Подумать только! Кажется, в Братстве крысоловов остались одни бездари…

Джаспер хотел что-то вставить, но доктор Доу его перебил:

- Вы полагаете, мистер Грилли, что между этой… крысой и поджигателем есть какая-то связь?

- Они оба проникли в архив! Возмутительно! Другой связи, разумеется, нет. Крыса – есть крыса. Крысы не поджигают бумаги…

Мистер Бэдли вернулся.

- Что-то вы быстро, Бэдли,- проворчал мистер Грилли – кажется, он уже настроился как следует пожаловаться посетителям и был недоволен из-за того, что его прервали.- Вы нашли то, что требовалось?

- Нашел, сэр. Копаться особо не пришлось. Искомая папка стояла практически на виду.

- Так давайте ее сюда! Чего же вы ждете?

Клерк положил папку на стол начальника и молчаливо удалился.

Мистер Грилли пробурчал себе под нос что-то о работниках, которые ленивы и неисполнительны, как его покойная супруга, и открыл папку. Его брови сползлись к переносице.

- Странно-странно,- сказал глава кладбищенского архива.

- Что вам кажется странным?- спросил доктор, а Джаспер и вовсе вытянул шею, пытаясь заглянуть в папку.

- Здесь нет обычных бумаг. Никаких заполненных форм, свидетельств и прочей требуемой документации. Здесь какие-то… какие-то фотокарточки.

- Вы позволите?

Глава архива протянул доктору указанные фотокарточки. Джаспер нетерпеливо закусил губу, пытаясь понять, что на них изображено. Он не знал, на что глядеть и все увиденное представало для него в виде каких-то странных бессвязных картинок.

Что касается доктора Доу, он сразу же понял, что видит. В папке Реймонда Рида было всего четыре фотографии, но в них читалась целая жизнь: годы, взаимоотношения, характеры, мечты и горечь.

История в фотографиях выглядела так:

1-ое фото: два человека и странный механизм перед ними. Парень с всклокоченными волосами готов пуститься в пляс – его глаза сверкают, и это видно даже на потертом картоне старой карточки. Рядом с ним стоит более спокойный, но, видно, также довольный молодой человек, с волосами прилизанными. Стоят они у входа в какое-то заведение. На вывеске, если приглядеться, можно прочесть: «ДАЛОКОШШШ». Парень с взлохмаченными волосами указывает на нее рукой, а его сосед по фотокарточке опирается на какой-то механизм. На механизме также что-то написано, но в тусклом свете закопченных архивных ламп подобную крошечную полустертую надпись не прочесть. Доктора Доу посетило смутное ощущение, что он глядит вовсе не на Габен. Что-то было в окнах здания на заднем плане и в его трубах странное. Или, может быть, виной всему был кот, сидящий на тротуаре с краю снимка – да, этот кот и чересчур осмысленное, умное выражение его морды, словно он вот-вот раскроет пасть и выдаст нечто глубокомысленное…

2-ое фото: на нем остался лишь один из двух молодых людей с первой фотокарточки – прилизанный. Да и то, не сильно он уж и молод. Морщины углубились, отяжелели мешки под глазами. Либо он постарел, либо чем-то заболел, либо жизнь безжалостно его потрепала. Или же все вместе. На этом фото уже совершенно точно изображен Габен – среди переплетения трубопровода можно различить сигнальные трубы полицейской тумбы – их характерные очертания ни с чем не спутаешь. Здание, возле которого стоит Прилизанный, походит на один из домов Тремпл-Толл – множество узких лавчонок (протиснешься лишь боком), полуподвальные заведения, в окошках на уровне земли возле которых виднеются головы в шляпах, да вывески, стоящие тесно, словно вырезанные из газет слова, составленные в требование о выкупе похитителем. Прилизанный замер у дверей, над которыми значится: «Рид и Конфетт. Кондитерская». Улыбка у него натянутая, будто закрепленная булавками, чтобы не съезжала, пустые глаза ничего не выражают.

3-ье фото: все та же кондитерская. Кадр чуть отдален, и видно, что, не только заведение, но и все здание испытывает не лучшие времена – почти все окна заколочены, к водостоку прислонился нищий – светится лишь окошко в двери кондитерской. На фото никого, кроме упомянутого нищего, нет.

4-ое фото: столпотворение возле кондитерской «Рид и Конфетт». Все окна по-прежнему заколочены. Собралась пресса. Возле двери стоят двое. Один – прилизанный с прошлых фотокарточек, постаревший еще сильнее, уже седой и согбенный, с головой, вжатой в плечи. И второй – низкорослый толстяк в дорогом костюме и высоком цилиндре, с сигарой в зубах. Эти двое пожимают руки. Толстяк демонстрирует самодовольный полумесяц улыбки объективу камеры. Прилизанный выглядит несчастным.

Вот и все, что было на этих фотокарточках. Подробнее рассмотреть не удавалось, к тому же доктора отвлекало сопение Джаспера и его макушка, лезущая вперед, а также размеренное, но нервирующее постукивание пальцев мистера Грилли по столешнице конторки.

Джаспер едва слышно посоветовал:

- Переверни, может, они подписаны… прямо как те, из экспедиции…

Натаниэль Доу перевернул фотокарточки. Три из них оказались чистыми, но вот на обороте четвертой, той, где толстяк и прилизанный пожимали руки, стояла подпись: «Ваш Ф.Ф. Фиш, с любовью и наидобрейшими пожеланиями».

- Ой-ой-ой, что творится-то, что творится…- взволнованно проговорил Джаспер.

- Мы возьмем их, вы не против?- Доктор поглядел на главу архива.

- Я никак не могу против, учитывая наличествующее у вас предписание.

-