Козырные тузы - Джордж Мартин

Как у ваших героев, мадам? Может, как у Астронома?

Ким Той заглушила эту мысль, заставив себя сосредоточиться на интервью. Дамочка-фотограф, по всей видимости, специализировалась на съемке тузов. На экране замелькали новые и новые фотографии; к удовольствию Джейн, Джек Попрыгунчик появлялся еще несколько раз, перемежаемый снимками Модульного человека, доктора Тахиона, панциря Великой и Могучей Черепахи, Звездного Света и самой Соколицы.

— Жаль, она не может сфотографировать тебя, — заметила Ким Той, когда снова началась реклама.

Джейн пожала плечами.

— Я ведь джокер.

— Ты начинаешь действовать мне на нервы.

— Но это действительно так. Я — ходячее несчастье. Один из двух самых дорогих мне людей утонул, другая истекла кровью. — Она отвернулась от телевизора. — Да, я определенно приношу несчастье, и это совсем не смешно.

Ким Той хотела что-то ответить, как вдруг в воздухе перед телевизором что-то замерцало. Обе женщины безмолвно смотрели, как из тени вылепился силуэт Астронома.

— Ким Той, Джейн. Я хочу вас видеть.

Он не нуждался в ответе. Ким Той делала вид, будто полностью поглощена этим зрелищем, надеясь, что ее раздражение не бросается в глаза. Дешевый трюк, чтобы пустить пыль в глаза девчонке. Похоже, старик возлагает на нее большие надежды, раз пошел на такое, чтобы произвести на нее впечатление. Мог бы поберечь энергию и послать за ними Красного.

Доктор Тахион выглядел все так же безупречно, несмотря на то что было далеко за полночь.

— Я знал, что он собрал вокруг себя тузов. Но машина, которая тебе приснилась… в общем, она действительно существует, и очень давно по вашим меркам. — Он прищурился, оглядел раздутый лоб Фортунато. — Для тебя ведь такой самопроизвольный выход из тела — большая редкость, верно?

Фортунато отвернулся от Тахиона (педик чертов, можно подумать, нам своих не хватает, так нет, они еще и из космоса к нам летят) и уставился в окно.

— Я просто хотел сообщить вам об этом. В Клойстерсе сконцентрировалась уйма силы. Она позвала меня. Сила притягивает силу.

— Воистину так, — пробормотал такисианин. «Педик из космоса». Фортунато никогда не любил его, но Тахион ни разу еще не видел высокого экзотического землянина в столь откровенно возбужденном состоянии.

— Они взывают к той твари из космоса. К Тиамат. Вся их организация лишь для того существовала многие столетия, чтобы отдать нашу планету в лапы этой нечисти.

Тахион тяжело вздохнул. Он внезапно почувствовал, что очень устал. Сорок лет одна напасть за другой — тут кто угодно устанет. Он отдавал себе отчет, что Фортунато, стоящий в его роскошной гостиной со своим раздутым лбом и буквально искрящийся силой, вряд ли согласился бы с ним.

Сила притягивает силу? О, он мог бы порассказать им об этом! Если бы он мог отступить назад и разглядеть замысел вселенной, то, возможно, многое узнал бы о собственной расе, о Дне дикой карты и приближении Тиамат, Роя, или как там еще его называли. Возможно, то действительно был замысел вселенной, а может быть, просто сила дикой карты звала Рой. Разумеется, это означало бы, что вирус вызвал Рой еще до того, как сам появился на свет, но Таху не привыкать было сталкиваться с причудами времени и пространства.

Нет, это ничего не меняло… Он взглянул на Фортунато, которого переполняли кундалини и нетерпение. Время мучиться угрызениями совести давным-давно миновало; настало время действовать, делать все, что в его силах, и ни на йоту меньше. Чтобы искупить то время, когда он мог бы сделать больше, но бездействовал.

И погубил Блайз.

За все эти годы чувство утраты не притупилось, не осело в потаенном уголке души, не потускнело за непрекращающейся чередой самых восхитительных любовниц. Только его работа в клинике, казалось, давала ему какое-то подобие утешения, пусть недостаточное, но все же оно было лучше, чем совсем ничего.

Он встретился взглядом с глазами Фортунато и понял, что за выражение скрывается в их глубине.

— Сила притягивает силу, а скорбь притягивает скорбь. — Он скупо улыбнулся Фортунато. — В этом сражении все мы теряли то, что было нам дорого. Но мы должны продолжать борьбу, продолжать — и заставить тьму отступить. Если сможем.

Фортунато не ответил на улыбку. Похоже, этот педик по любому поводу готов разразиться одной из своих дурацких речей.

— Ага, всенепременно! — буркнул он и отвернулся. — Отправимся туда и надерем всем задницы. Вы, я — и кто еще, я что-то прослушал?

Тахион протянул руку к телефонной трубке.

— Сейчас я всех вызову.

Легавый на самом деле накинул на него сеть. Это оказалось так неожиданно, что он вернулся в свой человеческий вид и забился, раня в кровь колени и локти и обдирая кожу о тротуар. Полицейский со смехом вытащил пистолет и просунул дуло в ячейку сети.

— Не вздумай снова превратиться в страшилище, а не то мне придется прекратить твои мучения. Погоди до Клойстерса, там выяснят, как ты это делаешь. Я и сам с трудом верю своим глазам.

Голый, он дрожал на холодном ветру, не в силах отвести глаз от дула пистолета. Этот полицейский и вправду пристрелит его, вне всяких сомнений. Он молча выругал себя за то, что ему мало показалось просто парить над городом, любуясь огнями и время от времени пугая до полусмерти какую-нибудь примостившуюся на крыше парочку. Многие ли решатся признаться, что на них налетел птеродактиль — это в двадцатом-то веке?

Полицейский затолкал его на заднее сиденье машины и повез по городу, не прекращая зубоскалить.

— Не знаю, к чему тебя приставит Астроном, но ты, должно быть, чертовски его позабавишь. Такого крошечного тираннозавра свет еще не видывал.

— Я орнитозух, — буркнул он, сглотнув вставший в горле ком.

Еще один невежда, который не разбирается в динозаврах, но зато размахивает пистолетом. Он не мог решить, чего бояться больше — пистолета, этого Астронома или собственного отца, который очень скоро войдет к нему в комнату и обнаружит, что сын вовсе не спит в своей постели. Ему было всего тринадцать лет от роду, и не полагалось шляться по улицам в такой поздний час, в особенности в облике быстроногого хищника триасового периода мезозойской эры.

— Подойди ко мне, дитя мое. Я хочу получше тебя разглядеть.

Джейн заколебалась. Слишком уж отчетливой была аура зла из ее снов, исходившая от этого старика в инвалидном кресле. На ее лице и шее выступили крохотные бисеринки влаги. Она оглянулась на Ким Той, но китаянка, как и все остальные в огромном зале, не сводила глаз с Астронома. Масоны. Она узнала мужчину, который привел ее сюда, — Иуда, так его называл Роман. Сам белокурый красавец сидел за компьютером чуть поодаль от всех, у низенькой кирпичной стены, которая, казалось, пережила нападение вандала с киркой.