Мертвое солнце - Александра Христова

Дедушка сказать ничего не мог, но холодная ярость в его глазах не оставляла сомнений: глава столь значимого рода отнюдь не рад, что приемный внук выжил. Хотя, как я понял, он и не прикладывал непосредственно свою руку к «делу о личном древе», свалив все на сестру, но всецело ее поддерживал.

Вот что я ему сделал такого, а? Я же его вообще впервые вижу!

Может, родился не в то время и не в том месте? Кто его знает! Эх… что один мир, что второй — не везет мне с родственниками. Правда, Настасья хоть убить меня не пыталась.

…Когда же князь узнал, как именно и по какой причине мы с Лэем ухитрились вломиться в окно кабинета (находящееся, между прочим, на высоте доброй полусотни метров от земли), то рассердился сильнее, чем после всего прочего, и устроил сыну скандал с применением физических методов — сиречь подзатыльников, отвешиваемых нерадивому эльфенышу тяжелой княжеской дланью.

— Тебя что, не учили, как необходимо перемещать через порталы Леса объекты с нестандартной аурой?! — брызгал слюной правитель. И чего он так разорался? Ну, нестандартная у меня аура — зачем же устраивать из этого трагедию мирового масштаба? — А если бы вас обоих выкинуло не над землей, а, например, в толще воды? Или еще хуже — впаяло в скалы? Сын, ты чем думал, когда в портал прыгал?!

Если честно, то я просто опешил. Значит, значение имеет только взбрыкнувший портал? А попытка хладнокровного убийства, не удавшегося исключительно по причине моего нереального, невозможного везения, — это ерунда? И то, что я при этом вхожу в один из значимых эльфийских родов (Элли меня принял — значит, я его сын, тут мой дедуля не может сделать ровным счетом ничего) — тоже ничего не стоит?

А потом до меня дошло…

Правитель дает нам время прийти в себя! Идеальный психологический прием.

То, что князь столь демонстративно отвлекся на воспитание собственного сына и позволил собраться с мыслями и успокоиться папе и другим Аторре, как говорит о мудрости правителя, так и прозрачно намекает, что вопрос предстоит решать действительно серьезный. Глава рода — личный друг князя, как я понял, — попытался совершить жестокое, не мотивированное ничем, кроме его собственной гордыни, убийство. Не думаю, что это так просто спустят на тормозах. Даже если бы князь и захотел сделать нечто подобное — сомневаюсь, что младшие представители столь славного эльфийского рода позволили бы это. Скорее устроили бы самосуд над дедулей, и пришлось бы Элли раньше положенного срока занимать место главы рода ввиду того, что прежний скоропостижно скончался.

…И вот князь ругает своего сына, Элли тихо переговаривается с матерью и братом, дедуля, за неимением возможности высказаться, сверкает на всех желтыми глазами хищного ястреба, а я сижу и рассматриваю ковер на полу. Красивый, зараза. Больше похож на вытканную картину. И не жалко такую красоту топтать ногами?

Наконец правитель закончил нудную лекцию и повернулся к нам. Вот копчиком чую, что сейчас нам всем дружно будут устраивать промывание мозгов через естественные отверстия.

— Ну, — начал князь. — А теперь поговорим с вами, уважаемый измененный…

Я нервно сглотнул.

Раилиар растерянно блуждал взглядом по разгромленному кабинету своего повелителя, обдумывая сложившуюся ситуацию. И с каждой прошедшей атисс убеждался в том, что ситуация сложилась, мягко говоря, нехорошая. Назревал раскол в роду, когда сын идет против отца, а мать против дочери. Страшно. И не только потому, что последний раз род, в котором наметился раскол, буквально истребил сам себя, нет…

Если погибнет род Аторре — кто тогда будет стоять в тени эльфийских владык? Кто прикроет им спину?

Клан рыжеволосых уже не одно тысячелетие являлся самым близким, самым преданным князьям родом. Веками желтоглазые эльфы были верными шпионами и «специалистами по деликатным поручениям», как однажды изящно выразился Раалэс по поводу наемных убийц. Невидимой опорой трона.

Раалэс… Бледный, худой до болезненности крылатый подросток, так похожий внешне на умершего от старости сына Элли… Да и характер тоже не особо отличается — Раилиар успел достаточно пообщаться в свое время с Лиэсаном, чтобы понять: приемный сын его младшего брата не особо отличается от родного. Разве что измененный, а не полуэльф — но, может, это и к лучшему. По крайней мере, измененный не умрет через пару сотен лет от старости.

А вообще, Раилиару было безумно жалко братишку: отравление сиином, да еще и до финальной стадии, забрало у Элли не меньше, чем пятьсот лет жизни. Не говоря уже о том, что брат будет всю оставшуюся жизнь зависеть от энергетической подпитки, буквально паразитируя на Лесе — благо личное дерево у Элли имелось. Ну или, если захочет покинуть тень ветвей родного дома, будет вынужден цепляться к Раалэсу — измененный, в силу того, что магией пользоваться умел лишь на бытовом уровне, спокойно разрешил прицепиться к своим каналам и оттягивать из себя энергию. «Все равно я силой пользоваться толком не умею — так пусть она хоть кому-то пригодится. А Элли я полностью доверяю», — пояснил тогда Лэсс ошарашенным эльфам. Ведь так можно полностью осушить незадачливого мага-донора! А такое доверие стоило многого…

Вот только о еще одном последствии отравления сиином Рай после полного обследования организма брата не говорил никому, кроме приемной матери и Элли — слишком страшным оно было. Невероятно редким — но все же возможным! — и столь же чудовищным. Род Аторре вымирал, а Раилиар, призванный по рождению быть Стражем, но не главой рода, не мог сделать ничего, кроме как поддержать безрассудное, продиктованное бессмысленным порывом, но оказавшееся в итоге единственно верным решение Элли ввести в род в качестве наследника измененного.

Для полного закрепления за Лэссом статуса ли'ара необходимо было согласие главы рода… А вот тут наткнулся гном на нир-аш-алэ.[5] Отец мало того, что не захотел принимать в род не-эльфа, так еще и попытался его убить! Да еще посредством Великого Леса…

А если бы его попытка удалась? Если бы у Раалэса была менее гибкая аура? Что бы тогда было?

Род Аторре мог быть просто стерт с лица мира разъяренным таким обращением к себе Лесом, и было бы совершенно невероятным, чтобы все остальные остались целыми и невредимыми. А Раалэс бы умер, причем не самой легкой смертью.

Теперь понятно, почему Элли так отчаянно цепляется за приемыша, словно боится, что, если он его отпустит, тот снова куда-то вляпается. И не исключено, что в следующий раз исход дела не будет столь благоприятным.